Центр миграционных исследований
Институт Кеннана
Институт народнохозяйственного прогнозирования РАН

Восток России на пороге иммиграции1

Региональный научный семинар

Екатеринбург, 26-28 апреля 2006 г.

Резюме

Елена ТюрюкановаВопросы миграции сегодня вызывают горячий интерес как у исследователей, так и у практиков, принижающих решения в области управления миграционными процессами. Необходимость изменения миграционной политики назрела давно. Ведущие демографы страны 10 лет назад начали предупреждать о надвигающемся демографическом кризисе. Правозащитники говорили о невозможности долго держать многочисленные контингенты мигрантов вне правового пространства без последствий, разрушающих общество и саму государственную машину. И вот наконец сегодня наметился поворот миграционной политики от как правило неэффективных запретов и ограничений к более гибким механизмам, обеспечивающим расширение правового пространства миграции и снятие громоздких административных барьеров, препятствующих легализации мигрантов.

России нужны мигранты. С этим сегодня согласны все. Однако как видится этот поворот, инициированный и провозглашенный "сверху" Правительством и Президентом в российских регионах, в том числе далеких от центральных областей?. Эти вопросы обсуждались в конце апреля на семинаре в Екатеринбурге. Само место проведения семинара символично - здесь пролегает условная граница Европы и Азии, о чем напоминает внушительный монумент в окрестностях Екатеринбурга. Однако так ли уж важны административные и прочие границы, когда речь идет об общечеловеческих ценностях? И начинается ли за Уралом другая реальность, которую не видно из окон московских квартир и кабинетов?

Жанна Антоновна Зайончковская, Директор Центра миграционных исследований в Москве, открыла семинар словами: "Наш Центр существует уже 10 лет, и до сих пор большую часть внимания мы уделяли странам бывшего СССР. Благодаря работе Независимого исследовательского Совета по странам СНГ и Балтии, я считаю, мы спасли научное миграционное сообщество постсоветских стран от разрушения. За это время это сообщество очень окрепло, выросли специалисты, которые сегодня осуществляют крупные исследовательские программы практически во всех странах СНГ. Но в российских регионах миграционная ситуация изучена в значительно меньшей степени. Поэтому мы переориентировали свою работу на российские регионы. За последние два года мы провели исследования в ряде областей Центральной России, Южном и Приволжском федеральных округах, провели там региональные семинары, подготовили публикации в сотрудничестве с университетами этих округов. Сейчас мы проводим семинар по восточным регионам России и надеемся, что профессиональный диалог ученых, представителей государственных структур, правозащитных и международных организаций поможет правильно понять ту роль, которую миграция играет в экономике и общественном развитии этих регионов. Мы также надеемся, что семинар будет способствовать принятию обоснованных и взвешенных решений в данной области."

Тон семинара задало приветствие профессор Блэра Рубла, Директора Института Кеннана в Вашингтоне (США), который является также председателем наблюдательного совета Центра миграционных исследований в Москве. Приветствие зачитала Галина Левина, координатор программ Московского отделения Института Кеннана. "Вопросы миграции сегодня приобрели особую актуальность для всех стран, особенно для таких многонациональных государств как Россия и США" - говорится в приветствии. Блэр Рубл рассматривает миграцию в более широком социокультурном контексте, подчеркивая ее роль в создании транснациональных сообществ, в построении социального капитала разнообразия, который является одним из важнейших ресурсов развития современных демократических обществ. В недавно вышедшей в свет книге Блэра Рубла "Социальный капитал разнообразия: транснациональные мигранты в Монреале, Вашингтоне и Киеве", показывается как крупнейшие мировые мегаполисы выстраивают капитал разнообразия, преодолевая разделенность и столкновения культур. Крупнейшие российские города, в том числе лежащие за Уралом, уже сегодня вынуждены отвечать на те же вызовы глобализации. Очень важно, чтобы таким ответом не стала еще не вполне забытая политика "закрытых дверей", чтобы общество научилось конвертировать капитал разнообразия в экономический рост, стабильность и повышение уровня жизни всего населения2. Именно в русле этой изначально заданной идеи развивалось дальнейшее обсуждение проблем миграции и миграционной политики на Востоке России.

Очень важно, чтобы общество научилось конвертировать социальный капитал разнообразия в экономический рост, стабильность и повышение уровня жизни всего населения.

Первое пленарное заседание семинара открылось докладом Ж.А. Зайончковской с провоцирующим названием "Зачем России иммигранты?" "Никогда так остро, как в предстоящие два десятилетия, проблема миграции не стояла в России,"- отмечается в докладе. Вплоть до последнего времени принято было обсуждать угрозы миграции и возможные проблемы, проистекающие от наплыва мигрантов. В то же время объективной информации о том, чем России грозит недостаточная миграция или ее отсутствие, крайне мало. Отсюда - такое неблагоприятное общественное мнение, влекущее за собой многочисленные политические спекуляции, апеллирующие к антимигрантским настроениям электората, и разгул ксенофобии. Вспомним хотя бы предвыборный слоган партии Родина "Очистим Россию от мусора !", тиражируемый на последних выборах в Госдуму, и участившееся в последнее время насилие против иностранных граждан на расовой почве.

Чем же грозит России отсутствие миграции? Обратимся к демографическим прогнозам. Убыль населения, которая в прошлом году составила 615 тыс. человек, будет нарастать. До сих пор процесс депопуляции не распространялся на трудоспособную часть населения. Напротив, численность трудоспособного населения даже росло. На пенсию выходило малочисленное поколение, родившееся во время войны. Поэтому баланс молодежи, входящий в трудоспособный возраст, и выходящих за его пределы лиц пенсионных возрастов складывался положительно. Убыль населения в трудоспособном возрасте начнется уже с этого года и составит 300 тысяч человек в 2007 и 600 тысяч в 2008г., а в следующие годы будет достигать уже 1 миллиона в год и более. За два десятилетия население России в трудоспособном возрасте сократится на 18 миллионов человек. Это составляет почти 30% по отношению к численности занятых в экономике страны. Причем, если о точности прогноза населения еще можно спорить, то прогноз всего населения в трудоспособном возрасте на ближайшие 15-20 лет очень точен, это практически расчет, так как вилка прогноза здесь очень узкая. Ведь те дети, которые повзрослеют и выйдут на рынок труда в течение ближайших 20 лет, уже родились. Этих детей мало, так как рождаемость в стране низка. На пенсию же, наоборот, будут выходить многочисленные поколения, рожденные в послевоенные годы. Так, демографические когорты несут на себе всю историю страны.

То, что трудоспособное население России сократится почти на 30% за ближайшие 20 лет известно точно. Ведь те дети, которые за это время выйдут на рынок труда уже родились.

На какие же ресурсы мы можем рассчитывать в плане развития рынка труда в ближайшие 20 лет? Повышение рождаемости, даже если и произойдет, даст эффект только по прошествии этого периода. Второй источник экономии труда - повышение его производительности, но многие возлагают на это большие надежды, так как Россия в 5-6 раз отстает по производительности труда от развитых стран. Безусловно, движение в этом направлении необходимо. Тем не менее, достичь сокращения занятых в экономике в целом за счет производительности труда не удастся.

2/3 рабочих мест сегодня во всем мире приходится на сферу услуг. В России сфера услуг пока недостаточно развита - она будет развиваться и предъявлять спрос на новых работников. Практически мы приходим к выводу, что альтернатив иммиграции сегодня нет. Вот ответ на вопрос, поставленный в названии доклада.

В развитых странах общая занятость пока увеличивается даже при очень высоких темпах роста производительности труда. Например, в Англии за 1995-2004 гг. при росте производительности труда на 22% занятость увеличилась на 11,7%. По Еврозоне в целом соответствующие показатели были 14% и 11%.

Практически мы приходим к выводу, что альтернатив иммиграции в России в первой четверти века сегодня нет.

Второй вопрос - сколько нам нужно мигрантов и каких? Чтобы полностью восполнить убыль трудоспособного населения, нужно принимать по миллиону мигрантов в год. Эта цифра часто используется как "страшилка". Однако у России есть опыт абсорбции многомиллионных потоков мигрантов (правда, близких русскому населению по культуре). За прошлый межпереписной 14-летний период 1989-2002гг. в Россию въехало 11 миллионов человек; за предыдущие тоже 14 лет - даже больше - 13 миллионов. Тем не менее, 1 млн в год - это очень много. Часто выход видят во временной трудовой миграции. Работники неквалифицированного труда действительно могут, как и сейчас, привлекаются на временной основе. Что же касается квалифицированных, то рынку труда нужны стабильные, постоянные работники, а не только сезонные и временные. Принимая временных мигрантов, надо думать о�� их закреплении в стране, если они находят себе место на рынке труда.

Так что же может случиться в России без миграции? Это не трудно предвидеть. Закроется часть школ и вузов. Остановятся цеха и некоторые предприятия. Нечем будет платить пенсии и социальные пособия. Трудно будет сохранить территорию, учитывая "демографические пустыни" не только за Байкалом, но и между Москвой и Питером, например.

Что можно сделать для снижения остроты ситуации на рынке труда в ближайшем будущем? Пока государство слабо реагирует на ситуацию. В качестве исторической параллели Жанна Антоновна приводит пример Хрущевской 7-летки 1960х, когда также резко снизился прирост трудовых ресурсов (но абсолютного снижения тогда не было !). Тогда государство приняло целый ряд мер, некоторые из которых сегодня кажутся варварскими, однако показательна сама активность госполитики. Тогда на год был сокращен срок службы в армии, отменен 11 класс школы, сокращен прием в вузы на дневные отделения, вышел запрет на содержание домашнего скота в городах, сокращен штат уборщиц, вахтеров, а соответствующая работа была переведена на самообслуживание и пр. Сегодня же мало что делается. Миграционная политика только-только начала разворачиваться в нужную сторону. И пока еще не очень умело. Самотеком идет процесс вывода трудоемкой промышленности из страны в места избыточных и дешевых трудовых ресурсов, например, обувная и швейная промышленность перемещается в Китай. Однако это - не государственная политика, а скорее стратегии некоторых частных предпринимателей. Необходимо решительнее продвигать промышленное производство в страны с дешевым трудом. Это реальная возможность сократить иммиграцию в Россию.

Необходимо принять меры по более полному использованию собственной рабочей силы. Ключевую роль в этом играет создание доступного рынка жилья. Трудности решения жилищной проблемы сдерживают в настоящее время территориальную мобильность населения, а, следовательно, препятствуют его более полной занятости. В результате при дефиците труда в крупных городах мы имеем значительную безработицу в малых и средних городах.

Вторым, безусловно, ключевым, выступлением на семинаре, был доклад Татьяны Георгиевны Мерзляковой, Уполномоченного по правам человека Свердловской области "Чужие среди своих. О нерешенных проблемах мигрантов". "Год от года с началом трудового сезона мы возобновляем споры о том, нужны ли нам мигранты и как сделать управляемыми их потоки. Как-то незаметно на задний план отошел другой вопрос, на мой взгляд, очень важный для России: как нам вернуть в Россию тех людей, кто к этому стремится, как помочь им адаптироваться на новом месте жительства".

Задача омбудсмена - защита прав человека, работа с обращениями граждан, изучение конкретных ситуаций и помощь людям. Из частных обращений складывается общая картина. Какова же она?

В поле зрения омбудсмена попадают в основном проблемы вынужденных мигрантов, в том числе и не имеющих статуса, однако приехавших в Россию "всерьез и надолго", скорее всего, - навсегда. Татьяна Георгиевна утверждает, что несмотря на противоречие с конвенционным определением беженца, практически без изменений перекочевавшим в наше национальное законодательство, таких людей следует признать вынужденными мигрантами. Хотя они "…не могут привести факты преследований, …однако не по своей воле люди оказались в чужой стране, где сужается российское языковое и культурное пространство…. Не по своей воле многие разъезжались из России, их направляли работать по распределению".

Так трудно получить гражданство или вид на жительство, что скоро и обустраивать будет некого.

Основная проблема переселенцев - это жилье и обустройство. Люди десятилетиями стоят в очереди на жилье. А движется эта очередь за счет исключения из нее людей при малейшей возможности. "Скоро и обустраивать будет некого". Проблему жилья для постоянных и трудовых мигрантов поднимает в своем докладе также представитель Кемеровской области Пономаренко Валентина Ильинична.

Сегодня ведь уже ни у кого не секрет, что без привлечения иностранной рабочей силы России не обойтись. Часть трудовых мигрантов останется в России, привезут сюда семьи. Как правило, они далеки от местного населения по культуре и укладу жизни. Если мы сначала решим проблемы так называемых русскоязычных соотечественников, то мы кроме того, что поможем людям и увеличим собственное население, еще и обеспечим более толерантное отношение к "следующим" мигрантам с более далекой культурной дистанцией по отношению к местному населению. Так считает Татьяна Георгиевна. И так могло бы быть на самом деле, если бы немыслимые административные барьеры не выворачивали ситуацию наизнанку, доводя ее до абсурда.

Проблема российских переселенцев - это вопрос принципиальный. От того, как мы его решим, во многом будет зависеть успех миграционной политики в целом.

Оказывается, "практически во всех письмах переселенцев выражено неприятие, если не сказать нетерпимость, к трудовым мигрантам из стран СНГ. Давайте признаемся, мы даем основания для этой ненависти". Вот какой пример приведен в докладе Татьяны Георгиевны. "Проживающая в г. Екатеринбурге переселенка из Казахстана недоумевает, почему ее семью не разместили во временном жилищном фонде; почему ей, работнику милиции, одной воспитывающей ребенка, не находится места в общежитии, в то время как дешевое, доступное жилье заполняется выходцами из стран СНГ, торгующими на рынке, а также и их товаром".

Однако обращений от так называемых переселенцев или соотечественников у омбудсмена немного. Трудовые же мигранты практически не попадают в поле зрения главной государственной правозащитной структуры. При этом вряд ли кто-то будет спорить с тем, что трудовая миграция связана с самыми массовыми нарушениями прав человека. По экспертным оценкам в России сегодня находится около 5 миллионов трудовых мигрантов, большинство из которых работает, а иногда и проживает, нелегально. По оценкам Международной организации по труду около 20% таких мигрантов работают в условиях, сходных с рабскими. Применяемые по отношению к ним формы эксплуатации очень разнообразны - работа без оплаты или с неопределенными условиями оплаты, изъятие паспорта, долговая зависимость работника от работодателя, физическое насилие, изоляция и ограничение свободы, в том числе свободы передвижения и общения, и др. На сегодняшний день в России нет структуры, которая может эффективно решать проблемы таких мигрантов. Они живут и работают вне правового поля. Но ведь если 9/10 целевой группы не попадает в официальную систему, значит надо менять систему.

Считая, что сегодня необходимо принимать срочные меры (от изменений в законодательстве до создания центров адаптации), направленные на привлечение русскоязычным мигрантов из стран СНГ в Россию, Татьяна Георгиевна затронула еще один очень важный вопрос: необходимо менять отношение к мигрантами, как со стороны государства и его отдельных представителей, так и со стороны гражданского общества и населения.

Прежде чем требовать от мигрантов и работодателей легализации, мы должны спросить себя, а что мы можем им предложить ?

Основная идея следующего доклада Елены Владимировны Тюрюкановой "Развитие инфраструктуры трудовой миграции как направление миграционной политики" состоит в том, что в современных российских условиях для того, чтобы расширить легальное пространство трудовой миграции необходимо не только изменение миграционного законодательства, но и расширение системы официальных сервисов разного вида для мигрантов. Отвечая на вопрос, почему мигранты и их работодатели не встают на путь легализации, а предпочитают оставаться в тени, автор указывает на то, что ответ не столь очевиден, как может показаться. Чтобы требовать от мигрантов легализации, государство должно в первую очередь спросить себя, а что мы им предлагаем?

Кроме правового обеспечения миграция должна обеспечиваться также всей системой необходимых институтов и сервисов, включая посредничество в трудоустройстве, помощь в аренде жилья и получении регистрации, медицинское страхование, справочные услуги, юридическое консультирование, языковые курсы, профессиональное обучение и другие сервисы. Только тогда, когда эти услуги будут предложены мигрантам и работодателям на официальной основе (при этом они могут быть как государственными, так и частными), можно говорить о выходе основных участников миграционного взаимодействия из тени. Пока же все эти сервисы существуют, однако они носят в лучшем случае неформальный характер, как например трудоустройство через знакомых (а так находят работу более 2/3 мигрантов !), когда судьба человека начинает зависеть не от закона, а от того к "хорошему" или "плохому" посреднику или работодателю он попал. В худшем случае мигрант попадает в сеть криминальной инфраструктуры (покупка документов - от регистрации до паспорта и гражданства), только на первый взгляд обеспечивающей ему легальное положение, а на деле часто приводящей к состоянию кабальной зависимости и рабства.

Автор доклада отмечает, что развитие официальной инфраструктуры миграции должно стать специальным направлением миграционной политики, частью стратегии интеграции и адаптации мигрантов. При этом такая система услуг должна отвечать как запросам мигрантов и работодателей (а они все очень разные), так и интересам государства. Сегодня трудовая миграция уже не такая, как 10 лет назад - мигранты стали менее образованными, более бедными, основная их часть проживает на родине в небольших городах и селах, ра��тет культурная дистанция между приезжающими и местным населением, "новые" мигранты все хуже знают русский язык. Все это должна учитывать система сервисов, направленная на то, чтобы обеспечить всем участникам миграционного взаимодействия возможность действовать в рамках правового поля.

Сфера ответственности государства за положение мигрантов сегодня сужена до предела. Произошла приватизация миграционных рисков, причем на самом теневом и часто криминальном уровне. Теневые структуры часто работают в данной области эффективнее, чем официальные, обеспечивая мигрантов всем необходимым: от информации до социальной помощи. Иногда же обращение к этим структурам заканчивается рабством и риском для жизни. Это не значит, что государство должно взять в свои руки всю миграционную инфраструктуру; очень большая роль здесь принадлежит частным агентам - агентствам занятости, фирмам по аренде жилья и пр. Однако государство должно определить правила игры, чтобы теневому посреднику было выгодно легализовать свою деятельность. Ведь для мигранта обращение в официальные структуры, даже просто за информационной справкой, это уже первый шаг к легализации.

Нелегальная миграция - явление системное и вряд ли стоит обольщаться по поводу ее полного искоренения. Однако исследования МОМ показали, что около 70% мигрантов и работодателей вполне лояльны к закону и настроены на выход из тени, если им будут созданы условия для этого.

Для мигранта обращение в официальные структуры, даже просто за информационной справкой, это уже первый шаг к легализации. 70% мигрантов и работодателей вполне лояльны к закону и настроены на выход из тени, если им будут созданы условия для этого.

Сегодня создание упомянутых сервисов для мигрантов происходит стихийно, как правило, по инициативе отдельных регионов, которая находит очень осторожный отклик в центре, да и среди профессионального сообщества. Инициаторов подобных проектов часто обвиняют в коррупции, личной заинтересованности, теневых схемах работы. Однако очевидно, что если бы эта работа носила более системный характер, и государство установило разумные "правила игры" на этом поле, практикам в регионах не приходилось бы применять теневые схемы. Так, в докладе представителя Татарстана Ходжиева Маруфа Бобомуродовича описывается интересный опыт сотрудничества госструктур с организациями бизнес-сектора и гражданского общества (Ассоциация национально-культурных организаций РТ, Фонд содействия, Центр социально-правовой помощи мигрантам), которые практически выступают посредниками между государством и мигрантом и облегчают мигрантам путь к легализации, создание условий для проживания, трудоустройство и пр.

Другая интересная инициатива по организации информационных и других сервисов для мигрантов в Екатеринбурге была представлена в докладе Луканина Александра Николаевича и Муллаярова Дмитрия Раисовича . Созданное 4 года назад Уральское миграционное агентство, компания, профилем которой является оказание информационных и юридических услуг иностранным гражданам и их работодателям в вопросах легализации их правового положения, было пионером рынка миграционных услуг в Свердловской области. "Уральское миграционное агентство в определенной мере стало катализатором массового процесса получения разрешений на работу иностранными гражданами в Екатеринбурге. … Однако, формируя рынок, мы недолго были одиноки, " - подчеркивают авторы доклада. Сегодня в области действует более 50 кампаний, оказывающих подобные виды услуг.

Значимым проектом в области правового просвещения иностранных граждан стал запуск и поддержка общероссийского миграционного портала с символичным доменным именем nelegalov.net. "Данный сайт полностью содержится на средства Уральского миграционного агентства и является проектом социально-ответственного маркетинга, направленного на правовое просвещение иностранных граждан и формирование культуры миграции в РФ."

Доклад Владимира Изявича Мукомеля "Миграционная политика: взаимодействие федерального центра и регионов" поставил ряд важных вопросов, которые затем не раз поднимались в ходе работы семинара представителями различных регионов. Миграционная политика сегодня проводится сверху вниз. Инициатива регионов сведена к минимуму, а "директивы" из центра, мягко говоря, не всегда понятны и адекватны обстановке в регионах. Некий "контракт" между центром и регионом, их сотрудничество и разделение полномочий сегодня, если и существует, то только на бумаге. Однако каковы последствия диктата федерального законодательства? И есть ли необходимость в относительной самостоятельности регионов?

Кампания по приведению регионального законодательства в соответствие с федеральным была проведена таким образом, что субъекты РФ практически перестали быть субъектами миграционной политики. А с ликвидацией Федеральной миграционной программы регионы лишились основного источника финансирования региональных миграционных программ.

"Сегодня считанные регионы предпринимают попытки проводить миграционную политику с учетом интересов региона и принимающего социума" - говорится в докладе. Миграционные программы сворачиваются. Если в 1990-х годах они реализовывались в двух десятках субъектов РФ, то в 2006г. только в четырех. Если в 1990-х начал выстраиваться упомянутый "социальный контракт" между центром и регионами по поводу разделения полномочий, финансирования, создания институциональной и правовой инфраструктуры в области миграции, то к середине 2000-х в результате возведения властной вертикали он почти разрушился. Обратные связи "снизу вверх" в этой вертикали пока не работают, во всяком случае, в области миграции. Это не значит, что регионы сегодня не могут проводить интересных и самостоятельных проектов по этой теме. Многие регионы такие проекты осуществляют. Однако рычаги влияния на миграционную политику практически отсутствуют. Кампания по приведению регионального законодательства в соответствие с федеральным была проведена таким образом, что субъекты РФ практически перестали быть субъектами миграционной политики. В этом же направлении "сработало" и принятие в 2002г. Закона о правовом положении иностранных граждан.

Централизация миграционной политики, сосредоточение ключевых инструментов ее реализации в руках федерального центра понуждает сегодня региональные власти переориентироваться на инструменты косвенного регулирования миграций.

Каковы результаты такой ситуации? Как следствие невозможности проводить собственную миграционную политику регионы ищут обходные пути - включают вопросы противодействия нелегальной миграции в программы борьбы с преступностью; в программы демографического развития; в программы по национальной политике и т.п. Так, Хабибуллин Марат Нажипович , зам. начальника Управления ФМС по Челябинской обл., сказал, что ГУВД Челябинской области в рамках реализации решений совместного совещания по приграничному сотрудничеству органов внутренних дел Российской Федерации и Республики Казахстан был утвержден План совместных мероприятий по обеспечению приграничного сотрудничества ГУВД Челябинской области и ДВД Кустанайской области РК на 2005-2007 годы в сфере реализации миграционного законодательства.

Однако вернемся к вопросу насколько регионы должны и могут быть самостоятельны в осуществлении миграционной политики? Владимир Мукомель подчеркивает, что сегодня дать свободу регионам значило бы вернуться к чехарде 1990-х, когда в условиях значительных пробелов в федеральном миграционном законодательстве регионы кто во что горазд устанавливали свои "правила игры" вразрез с Конституцией и федеральными законами, "повсеместно применяя неправовые меры регулирования миграции." Поэтому прежде чем расширять полномочия регионов, необходимо выполнить ряд условий. Во-первых, необходимо завершить формирование федеральной миграционной политики, прозрачно устанавливающей общие правила игры в данной области. Во-вторых, необходимо обеспечить финансовую самостоятельность регионов или четкие условия финансирования, чтобы миграционная политика на местах в очередной раз не стала заложницей раздирания федерального финансового пирога.

Регионы должны иметь столько свободы, сколько ресурсов они могут выделить на миграционную политику.

Такова точка зрения автора доклада. Однако дальнейшее обсуждение показало, что реализация такой позиции не обещает легкой жизни регионам. Во-первых, все регионы разные и цели миграционной политики у них зачастую различны. Во-вторых, регионы обладают разными финансовыми возможностями, и ограниченность бедных регионов в осуществлении миграционных программ может иметь негативный социальный эффект.

Погорельский Дмитрий Валерьевич, представляющий Башкирию, говорит, что республика потеряла за последние годы 45 тыс. человек; каждый 10-й житель - вынужденный переселенец из стран СНГ, в первую очередь, Узбекистана, Казахстана, Таджикистана. В то же время мигранты из Украины, Молдавии и Белоруссии начинают покидать республику. Оценки нелегальной трудовой миграции составляют примерно 35-40 тысяч человек. Мигранты вносят значительный вклад в экономику региона. При этом более 20% населения одобрили бы выселение мигрантов из области.

В докладе Никиты Владимировича Мкртчяна (Москва) подчеркивается, что российские регионы, даже расположенные к востоку от Урала, очень неравномерны по интенсивности миграционного прироста. В Свердловской, Ново��ибирской, Алтайской областях и Красноярском крае с 2001г. фиксируется практически нулевой миграционный прирост.3 Другими словами, Урал и Западная Сибирь почти перестали получать мигрантов - их "хватает" только чтобы удовлетворить потребности4 европейской части России. Восточнее Красноярска наблюдается повсеместный отток населения. Поддерживая ранее высказанный тезис о необходимости привлечения мигрантов в Россию и проведения протекционистской политики, Никита Мкртчян говорит, что только для восполнения выбывающего трудового потенциала.5

Екатерина Леонидовна Мотрич (Хабаровск) также подчеркивает, что острота демографических проблем у регионов разная, как и миграционная ситуация. Отмечая, в частности, насколько велики территориальные диспропорции в распределении населения по регионам, Екатерина Мотрич подчеркивает, что Дальневосточный федеральный округ стремительно теряет свою долю в общей численности населения России - 4,6 % (в 1991 г. - 5,4 %), а его удельный вес в территории составляет 36,4 %. (Вспомним демографическую пустыню, о которой говорила в начале семинара Ж. Зайончковская.)

"Сохранение и наращивание человеческого потенциала на Дальнем Востоке России остается актуальным для страны, поскольку Дальневосточный федеральный округ - это форпост России на ее восточных рубежах", - говорит Е.Л. Мотрич. Сложившиеся тенденции в воспроизводстве и миграционной подвижности населения в регионе вызывают определенную озабоченность, поскольку демографическая самодостаточность региона - один из факторов национальной безопасности. Следовательно, относительно Дальнего Востока нужна протекционистская политика, если мы не хотим потерять эту территорию."

Представитель Красноярского края Дацышен Владимир Григорьевич поднимает очень важные вопросы информационного обеспечения миграционной политики и спроса на исследования в данной области со стороны структур, принимающих решения. Очень много оценок делается "на глазок". Вопрос сколько всего трудовых мигрантов в Красноярском крае часто ставит в тупик как практиков, так и исследователей. Информация органов статистики распространяется на платной основе и поэтому малодоступна региональным исследователям. В докладе этого автора дается оценка нелегально занятых на территории края мигрантов, которая примерно в 10 раз превышает данные официальной статистики, что подтверждает ранее обсуждавшуюся общероссийскую оценку. Автор доклада также касается китайской политики расселения, характеризуя ее как политику поощрения миграции на территорию России с территории Китая, что вынуждает Россию проводить политику "удерживания местного населения на российских приграничных территориях". Реальная же политика часто идет вразрез со здравым смыслом. Так, ликвидация автономий (например, Эвенкийской) приводит к потерям населения.

Эти и многие другие выступления представителей восточных регионов России показали, что несмотря на все различия миграционной ситуации на местах, все же можно найти общий знаменатель - практически все регионы сегодня могут "подписаться" под тезисом "России нужны мигранты". А это означает, что именно мы с Вами должны создать условия для выстраивания социального капитала разнообразия в нашей стране, как по одну, так и по другую сторону от Урала.

В конце 1990-х годов во главу гла миграционной политики становится борьба с нелегальной миграцией. А поскольку, как признает сама Федеральная миграционная служба, у нас 9/10 трудовой миграции связано с нелегальной занятостью, эта борьба практически распространяется на всю миграцию.

В докладе Ольги Дмитриевны Воробьевой (Москва) "Развитие миграционного законодательства в России" дается подробный экскурс в развитие миграционной политики с начала 1990-х годов. Отмечается, что первый поворот миграционной политики Россия пережила в конце 1990-х годов, когда на смену доминировавшему гуманитарному направлению (прием и обустройство беженцев и вынужденных переселенцев) пришла политика, во главе угла которой стала цель борьбы с нелегальной миграцией. А поскольку, как признает сама Федеральная миграционная служба, у нас 9/10 трудовой миграции связано с нелегальной занятостью, эта борьба практически распространяется на всю миграцию. В докладе обсуждается роль уже упоминавшегося в связи с тенденцией к централизации миграционной политики Закона о правовом положении иностранных граждан, принятого в 2002г. Большое число подзаконных актов, принятых для реализации этого закона, практически превратили регистрацию из уведомительной в разрешительную процедуру. Показывая на этом примере, как благие намерения по ходу реализации закона превращались в нечто, противоположное ожидаемому результату, автор доклада отмечает необходимость учесть уроки прошлого при формировании новой миграционной политики.

Сегодня миграционная политика под давлением обстоятельств начинает гуманизироваться. Ключевым словом нового поворота является "легализация", то есть расширение правового поля миграции для облегчения легализации мигрантов в стране, как приехавших на время, так и на постоянное жительство.

Анализируя предлагаемые в настоящее время изменения в миграционном законодательстве, направленные на либерализацию миграционной политики и снятие лишних административных барьеров, автор подчеркивает, что не стоит питать иллюзий по поводу возможностей планировать и регулировать потоки мигрантов и направлять их в "нужном" для государства направлении. Такие заблуждения содержатся уже в новых законодательных предложениях. На данном этапе архи-сложно, подчеркивает О. Воробьева, если не сказать практически невозможно, определить ежегодную потребность в привлечении трудовых мигрантов из других стран, тем более в разрезе специальностей и отраслей. Во-первых нет подобных методик; во-вторых никто не обладает достаточными знаниями рынка труда, значительная часть которого, особенно в так называемых "мигрантских" отраслях, лежит в зоне неформальной экономики; в-третьих, неизвестен потенциал внутренней миграции и пр.

Не стоит питать иллюзий по поводу возможностей регулировать потоки мигрантов и направлять их в "нужном" для государства направлении. По словам Ж. Зайончковской "Человек такой хитрый, что никакое государство его не перехитрит".

Лицам, отвечающим за миграционную политику в регионах, конечно, хочется, чтобы миграция была такой, какая "нужна". Так, Марат Хабибуллин из Челябинска сетует на то, что "отсутствует серьезное планирование распределения миграционных потоков по территории…; отсутствует экономическое планирование распределения трудовых миграционных ресурсов, выделение приоритетных отраслей, в которых труд иностранца мог бы дать максимальный экономический эффект;…. не осуществляется в полной мере демографическое планирование (естественная убыль населения должна соответствовать числу въезжающих мигрантов и в идеале обеспечить нормальный демографический прирост населения); … отсутствие этнокультурного планирования (миграция должна соответствовать определенным этническим, психологическим и культурным параметрам, которые являются определяющими при выведении квот и пропорций представительства различных этнокультурных типов в общей структуре устанавливаемого годового объема миграции). Дисбаланс в этих пропорциях может привести к серьезному нарушению этнического равновесия, и даже к непредсказуемым конфликтным ситуациям."

Вряд ли описанные виды социального планирования были бы под силу даже Госплану советских времен. Сегодня такое планирование выглядит несколько фантастично. Вряд ли реально на сегодняшний день так отрегулировать систему приема мигрантов, чтобы она пропускала в страну исключительно "нужную" миграцию, и оставляла "за бортом" так называемую "нежелательную". Рынок сегодня является более мощным регулятором, чем государство. Поэтому в ближайшее время вряд ли стоит ожидать эффективной работы системы квотирования. При этом разрешительная система занятости мигрантов дает принципиальную возможность государству защищать национальный рынок труда. Хотя, конечно, экономические расчеты эффективности миграции, ее влияния на рынок труда, экономику, уровень оплаты труда в отраслях и т.п. необходимы. Но нам еще только предстоит научиться квалифицированно их делать и внедрять в практику управления миграцией.

В новых законопроектах, подчеркивает О. Воробьева, также содержатся перекочевавшие из прошлого дискриминационные нормы, ограничивающие свободу передвижения даже постоянных мигрантов (имеющих вид на жительство) по территории страны. Автор призывает к тому, чтобы понять простую закономерность - чем больше ограничений и формальностей государство требует от мигранта для его легализации, тем меньше мигрантов будет легализоваваться (регистрироваться и получать разрешения на работу).

Специальное заседание семинара было посвящено вопросам интеграции мигрантов и толерантности. В своем докладе "Адаптация мигрантов к современному российскому обществу: стратегия диаспорализации" Виктор Иннокентьевич Дятлов (Иркутск) обсуждает содержание понятия диаспоры и его изменение в современный период на примере китайской миграции в Россию. До сих пор, подчеркивает Виктор Дятлов, внимание исследователей и политиков было сосредоточено на количественном измерении миграционного потока с точки зрения национальной безопасности. "Пора переходить от измерения потоков к анализу форм, методов и механизмов деятельности мигрантов, их адаптации к принимающему обществу, к изучению их жизненных стратегий и мотиваций, практик жизни и экономической деятельности. К исследованию формируемых ими сетей: их структуры, механизмов генезиса и функционирования, форм и методов деятельности. Иначе говоря - к проблеме диаспорализации мигрантов."

Диаспора - не данность, а контекстуализированный процесс - ситуативный ответ на вызов времени. Одна и та же совокупность мигрантов может быть, а может и не быть диаспорой.

Диаспора понимается как "специфическая система формальных и неформальных связей, жизненных стратегий и практик, основанных на общности исхода с "исторической родины" (или представлениях, исторической памяти и мифах о таком исходе), на усилиях по поддержанию образа жизни "в рассеянии" - в качестве национального меньшинства в иноэтничном принимающем обществе". Наличие совокупности лиц одной национальности, живущих вне национального очага, пусть даже многочисленных и укорененных на новой родине - это еще не диаспора, а только необходимое условие к ее реализации.

Диаспора - важнейший ресурс экономического развития как самих мигрантов, так и принимающего общества и метрополии. Диаспора может быть инструментом интеграции мигрантов в принимающее общество, однако чаще всего ее рассматривают как фактор, противодействующий такой интеграции.

Через "китайские рынки" в российские города вошел Китай. Если вдуматься, теперь это основное место встречи цивилизаций и культур. Через отношение к "китайскому рынку" зачастую происходит социальное самоопределение представителей принимающего общества. "Я здесь не покупаю" - это маркер принадлежности к верхушке среднего класса.

Анализируя китайское присутствие в Иркутской области, автор подчеркивает, что панические оценки, говорящие о миллионах нелегальных китайских мигрантов, чья экспансия буквально захлестывает Сибирь, - это не более чем миф, рожденный политической риторикой. Общее присутствие китайских мигрантов в области оценивается примерно в 10 тысяч человек, а виды на жительство получили за прошлые годы всего несколько десятков граждан КНР. Трудовые мигранты из Китая уже заняли свою, довольно важную для Иркутска нишу в его экономике: в торговле, строительстве, сельском хозяйстве. Большая часть мигрантов концентрируется на китайских рынках. Рынок - это не только основное поле их экономической деятельности, это - место и механизм их новой социализации, адаптации к принимающему обществу.

Через "китайские рынки" в российские города вошел Китай. Если вдуматься, теперь это основное место встречи цивилизаций и культур. Через отношение к "китайскому рынку" зачастую происходит социальное самоопределение представителей принимающего общества. Покупать или не покупать здесь - это символ их социального статуса и престижа. Сложился большой слой местных жителей, профессионально обслуживающих рынки или непосредственно на них работающих. Повседневное общение и сотрудничество ведет к парадоксальному на первый взгляд результату - уровень межэтнической конфликтности здесь минимален.

Опыт иркутского рынка "Шанхай" показал, что его члены способны на массовые коллективные действия, требующие высокого уровня организации, жесткой внутренней дисциплины, эффективного руководства. Там прошло несколько коллективных акций (забастовок, пикетирования городской и областной администрации), в которых участвовали как китайские, так и местные торговцы.

Пока вся эта деятельность пространственно не концентрируется в каком-либо подобии "чайна-тауна". Скорее можно говорить об отдельных "ядрах". Но вряд ли можно поручиться, что ситуация не изменится в обозримом будущем. Экономика области находится на подъеме, в стадию реализации вступают крупные инвестиционные проекты, значит, будет возрастать спрос на труд мигрантов. В том числе и из Китая. Следовательно, вполне резонно ожидать не только увеличения числа мигрантов, но и усложнения форм их самоорганизации, ускорения процессов диаспорализации. И все-таки автор рассматривает возможное создание чайна-тауна как препятствие на пути интеграции китайских мигрантов.

На наших глазах меняется сам тип мигранта, масштабы, формы и методы его экономической деятельности, облик и манеры поведения, степень интегрированности в принимающее общество. Уходит в прошлое преобладавший на первых порах тип неуверенного, плохо одетого чужака явно крестьянского облика, человека не знавшего русского языка, местных реалий, практически не интегрированного и не способного интегрироваться. За прошедшие годы процессы взаимной адаптации зашли довольно далеко. Нормой стало знание мигрантами русского языка, умелая ориентация в "социальной географии" города, современные городские манеры и стилистика поведения и облика. Не говорю уже об уверенном поведении в сфере бизнеса.

В докладе Галины Сигизмундовны Витковской (Москва) "Толерантность населения к трудовым мигрантам (на примере Урала и Юга России)" сравнивается ситуация в Челябинской и Ростовской областях. В Ростове численность нелегальных мигрантов оценивается в 50 тысяч человек; в Челябинске - в 30 тысяч. При этом большинство населения (более 60%) в обоих регионах оценивает количество мигрантов как очень большое. Это - интересный феномен, который нуждается в дальнейшем анализе. Приведенный показатель вполне явно коррелирует с долей населения, негативно относящейся к мигрантам - 45% жителей обеспокоено присутствием мигрантов в городе; 25% относится к ним открыто враждебно; около половины всего населения не видит ничего положительного в присутствии мигрантов; 60% считают, что мигранты повышают опасность терроризма. Разнится отношение населения по отношению к мигрантам - челябинцы выступают за более жесткую политику по отношению к ним. От 50% до 60% населения поддерживает жесткие меры по ограничению регистрации и выдачи разрешений на проживание для мигрантов соответственно из СНГ и дальнего зарубежья.

В докладе Амелина Веналия Владимировича (Оренбург) "Толерантность принимающего сообщества к иноэтничным мигрантам (пример Оренбуржья)" также подчеркивается необходимость восполнения естественной убыли населения с помощью привлечения мигрантов. Миграционный поток начиная с 2002 года не покрывает естественной убыли населения. Хотя в 2005 году отмечен некоторый рост положительного сальдо в миграционном обмене со странами СНГ. По-прежнему межрегиональная миграция стабильно характеризуется оттоком населения из области, ее сальдо имеет отрицательный знак. По данным Департамента занятости населения Оренбургской области в 2005 г. требовались сотни водителей, токарей, штукатуров, каменщиков, газорезчиков, трактористов, врачей. Остаются длительное время незаполненными вакансии плотников, слесарей, электромонтеров, монтажников и других рабочих специальностей. Зато наблюдается избыток экономистов, юристов, бухгалтеров. В дальнейшем необходимость в мигрантах будет ощущаться все острее, т.к. наблюдается оживление и подъем экономики Оренбуржья.

Где же выход? В легализации имеющегося трудового потенциала. По подсчетам специалистов только в Оренбуржье находится постоянно от 10 до 15 тыс. рабочих нелегалов (гастарбайтеров). Необходима так же пролонгация Федеральной программы "Формирование установок толерантного сознания и профилактики экстремизма" в Оренбургской области на 2004-2005 гг. Она была принята как закон и доказала свою эффективность. Такие её разделы как "Личность", "Семья", "Общество", "Государство" дают возможность вести комплексную работу по повышению терпимости у подрастающего поколения.

Мирзоев Фарух Мамадалиевич, который возглавляет РОО "Общество таджикской культуры "Сомон" в Екатеринбурге, оценивает присутствие таджикских мигрантов в области в 100 тысяч, что в три раза превышает официальную оценку. Перекликаясь с идеей Виктора Дятлова о том, что определенная совокупность мигрантов может и не представлять собой диаспору в строгом ее понимании, Ф. Мирзоев, говорит, что "таджики - это не диаспоральная нация", имея в виду, что большинство мигрантов из этой страны - временные рабочие.

Семинар закончился выступлениями и дискуссией за круглым столом и пресс-конференцией. За круглым столом выступили как представители российской стороны Бочкарев Михаил Александрович (Свердловский областной миграционный центр), Ощепкова Светлана Леонидовна (Департамент экономического развития Пермской области), так и представители стран выезда мигрантов - академик Максакова Людмила Петровна (Межгосударственная академия труда и занятости, Узбекистан), Садовская Елена Юрьевна (Конфликтологический центр, Алматы). Людмила Борисовна Терехова (Служба занятости, Екатеринбург) отметила, что сегодня уже не стоит вопрос о том, нужны ли России мигранты. Проблема в том, как сделать привлечение труда извне более эффективным как для работника и работодателя, так и для принимающего общества и государства. Выступления представителей стран выхода подтвердили, с одной стороны, наличие значительного потенциала миграции как в Казахстане (где проживает более 30% процентов русского населения), так и в Узбекистане, миграционный потенциал которого по оценкам составляет около 1 млн. человек. Однако все больше узбеков предпочитают соседний Казахстан, нежели Россию, где часты проявления ксенофобии, расизма. В 2004 г. сальдо миграции в Казахстане впервые стало положительным. С учетом того, что экономика Казахстана находится на подъеме, наблюдается самый высокий в СНГ рост ВВП, повышается уровень жизни, то естественно ожидать, что миграционные потоки в Россию из Казахстана еще более сократятся. К тому же, как заметили участники круглого стола, президент Назарбаев Н.А. обещал расширить функции русского языка. Все это говорит о справедливости замечания Ж.��. Зайончковской о том, что России предстоит жесткая конкурентная борьба за мигрантов

Как показал семинар, жизнь вносит коррективы в миграционную практику значительно быстрее, чем официальная миграционная политика. Уральские регионы, по свидетельству выступивших на семинаре работников служб занятости и миграционных служб, уже не только ощущают нехватку рабочей силы, но и активно ведут конкретную работу по привлечению трудовых иммигрантов из Киргизии, Таджикистана, Узбекистана. При этом апробируются разные методы поиска мигрантов - и самостоятельно с помощью своих представителей, и с помощью партнеров в странах-донорах. Ведутся переговоры о профессиональной подготовке рабочей силы для России в своей стране и т.д. Прибывшим мигрантам часто оказывается помощь в поисках съемного жилья, в регистрации и т.д. Гораздо более спокойное, доброжелательное и трезвое отношение к иммигрантам, уже сложившееся на востоке страны, резко контрастирует с ксенофобией, свойственной западным регионам, и тем самым внушает оптимизм относительно будущего.

Обзор подготовлен Еленой Тюрюкановой


1 - Информацию о семинаре (программу, список участников, отдельные выступления) см. в рубрике "Конференции" от 19.05.06

2 - Полный текст приветствия проф. Рубла см. на сайте от 19.05.06

3 - в результате уменьшения масштабов регистрируемой иммиграции и ослабления "западного дрейфа".

4 - самых миграционно привлекательных регионов европейской части России.

5 - регионов Центрального федерального округа потребуется около 6 млн мигрантов в трудоспособных возрастах в течение ближайших 20 лет. Если иммиграция будет находиться на низком уровне, это очень сильно подорвет трудовой потенциал других частей страны.