ФУНКЦИИ И ДИСФУНКЦИИ ДОПОЛНИТЕЛЬНОЙ ЗАНЯТОСТИ
В ПОСТСОВЕТСКОЙ РОССИИ

Актуальность проблематики

Цель данной статьи состоит в том, чтобы охарактеризовать роль дополнительной занятости в экономике, образе жизни населения и в обществе в целом. Поскольку, наряду с позитивным, дополнительная занятость оказывает на российское общество также и негативное влияние, речь здесь пойдет не только о функциях, но и о дисфункциях дополнительной занятости.

Проблематика дополнительной занятости в современной России актуальна по двум причинам: во-первых, из-за ее массовости, во-вторых, из-за той, пожалуй, главной роли, которую эта занятость играет в выживании населения. Если говорить о массовости, то, по имеющимся данным, в 2000 году дополнительную занятость имело около 2/3 экономически активного населения страны. С учетом же занятости в домашнем и личном подсобном хозяйстве доля вовлеченного в дополнительную занятость населения будет еще значительнее.

Однако дело не только в количестве, но и в особом качестве, особой значимости этой деятельности для населения России. Поскольку его материальное положение на всем протяжении перехода к рынку ухудшалось, дополнительная занятость оказалась одним из главных (если не главным) факторов адаптации людей к новым условиям. Более того, есть все основания считать, что огромные масштабы дополнительной занятости – одна из особенностей переходного процесса от советского социализма к постсоветскому капитализму. Это значит, что особенность этого

перехода в России состояла не в той или иной экономической модели, использованной для перехода к рынку, а в том, что население оказалось достаточно жизнестойким, чтобы научиться выживать, а государство – достаточно умным, чтобы не препятствовать множественной занятости населения. Только благодаря этим двум обстоятельствам – жизнестойкости населения и терпимости государства – российское общество избежало социального взрыва. Из сказанного следует, что роль, которую сыграла дополнительная занятость в России в 90-е годы и продолжает играть сегодня, выходит далеко за рамки одной сферы труда.

Научный анализ дополнительной занятости отчасти был проведен в рамках проектов Института социально-экономических проблем народонаселения РАН в 1997-2000 годах. В частности, было введено и обосновано представление о «множественной занятости» населения страны; был проведен анализ разных данных о масштабах дополнительной занятости и показаны причины той разноголосицы цифр, которая наблюдается в публикациях; был разработан инструментарий для сбора информации о дополнительной занятости и др.

Однако проделанная работа не покрывает всего поля новых проблем, связанных с дополнительной занятостью. Одной из них является проблема функций и дисфункций, и от того, как оценивается влияние дополнительной занятости на общество, должна зависеть социально-экономическая политика государства в сфере труда.

Дополнительная занятость как фактор интенсификации социально-экономических процессов

Проблема функций и дисфункций дополнительной занятости в научной литературе практически не освещена. Хотя масштабы дополнительной занятости описываются как ВЦИОМ, так и отдельными исследователями, функциональный анализ этого явления не осуществлен. Функции того или иного процесса (например, миграции, текучести или др.) – это то влияние, которое этот процесс оказывает на окружающую его среду. Причем это влияние оказывается не на какую-то одну, а на многие и разные социальные системы. Последствия этого влияния могут быть либо позитивными, либо негативными. В последнем случае можно говорить о дисфункциях.

Механизм влияния дополнительной занятости на те экономические и социальные структуры, внутри которых она появляется, прост: люди «переносят» свою социально-экономическую активность в новые места, на которых они начинают работать параллельно со старыми. Тем самым, своей дополнительной занятостью люди интенсифицируют процессы, которые идут в местах их появления. Это естественно, поскольку дополнительно занятые приносят в соответствующие структуры дополнительную трудовую активность. Например, совместительство преподавателей ВУЗов ослабляет их дефицит на многих кафедрах российских городов. Строительные работы, осуществляемые в Москве приезжающими на время своих отпусков жителями Беларуси и Украины, активизируют ремонтные работы в столице. То есть прилив новых работников интенсифицирует как их оборот, так и тот вид труда, которым они занимаются. Если согласиться с этим, то придем к выводу, что дополнительная занятость – это фактор интенсификации соответствующих экономических и социальных процессов. Поэтому в переходных процессах, которые идут в России, роль дополнительной занятости в целом оказалась в значительной мере положительной. Наиболее ярко это проявилось в процессах выживания населения. Покажем это на примере образа жизни населения.

Влияние дополнительной занятости на образ жизни населения

Поскольку характер трудовой нагрузки (ее чрезмерность или, напротив, отсутствие) сказывается на всем образе жизни населения, то не будет преувеличением считать, что дополнительная занятость – это особая и весьма существенная черта постсоветского образа жизни. Другой вопрос – каков именно характер того влияния, которое дополнительная занятость оказывает на образ жизни, каков знак ее влияния – является оно позитивным или негативным. Как будет показано далее, в 90-е годы в России имели место оба вида влияния. В принципе, это естественно, ибо, с одной стороны, дополнительная занятость сокращает время для отдыха, занятий с детьми, ослабляет прочность семей, ухудшает здоровье людей, понижает интерес к интеллектуальным занятиям, но, с другой стороны, такая занятость улучшает материальное положение семей и вытесняет некоторые виды отклоняющегося поведения (например, пьянство).

Имеющиеся косвенные данные показывают, что с начала рыночных реформ 90-х годов дополнительная занятость действительно занимала (и продолжает занимать) чуть ли не центральное место в образе жизни населения. В чем это выражается?

Во-первых, в том, что люди занимаются дополнительной работой там и тогда, где и когда им предоставляется возможность. Это показали данные, собранные при опросе населения Таганрога в 2000 году (табл. 1). Из них видно, что дополнительную занятость люди осуществляют во все периоды их повседневной жизни: и на основной работе, и во время очередных отпусков, и в периоды вынужденных отпусков, и во время отдыха, в свободное время. То есть дополнительная работа как бы пронизывает собой весь образ жизни людей.

Таблица 1. Ответы на вопрос: «Когда Вы подрабатываете?», %*

Ответы Мужчины Женщины
В свое рабочее время на основном месте работы 21 33
Во время очередного отпуска 10 6
Во время вынужденных отпусков 2 3
В свободное от основной работы время 84 74
Всегда, когда появляется такая возможность 48 43

*Распределения по столбцу не равны 100%, так как респонденты могли давать несколько вариантов ответов

У 70-80% опрошенных она захватывает часть свободного времени, 21-33% занимаются ею в рабочее время; существенные доли опрошенных использовали на подработки свои очередные отпуска. Наконец, более 40% занимаются подработками «всегда, когда есть возможность». Эти данные позволяют считать, что дополнительная занятость – это значимая составляющая образа жизни населения, которая за годы реформ не только приобрела значительные масштабы, но и для немалой части населения стала социальной нормой.

Для выявления того, как именно характер занятости влияет на образ жизни, были выделены две категории работников: монозанятые – имеющие только одну работу, то есть не имеющие дополнительной занятости; имеющие двойную занятость, то есть те, кто наряду с основной имеют также дополнительную работу. Далее был проведен сравнительный анализ некоторых черт условий и образа жизни этих двух категорий работников.

Tаблица 2. Соотношение трудовой нагрузки и оплаты труда у работников с разными типами занятости

Показатели труда работников Тип занятости работников
моно-занятость двойная занятость
в целом в том числе:
на основной на дополнительной
работе работе
Фактически отработано за месяц, часов 164 235 153 82
Всего заработано за месяц, рублей 951 1623 948 675
Оплата 1 часа работы, рублей 6 7 6 8

Оказалось, что трудовая нагрузка людей с двойной занятостью (235 часов в месяц, 58 часов в неделю) на 30% больше, чем у монозанятых. Хотя эта сверхтяжелая нагрузка дает работникам значительную прибавку к зарплате (на дополнительной работе они получают более 70% от того, что получают на основной), но все же в целом нагрузка людей с двойной занятостью, безусловно, чрезмерна. И только бедностью множества российских семей можно объяснить то, что, несмотря на это, люди не только не отказываются от дополнительной работы, но и стремятся найти ее.

Что касается отпусков (табл. 3), то среди имеющих двойную занятость больше людей, которые не были в отпусках 2-5 и более 5 лет, чем среди монозанятых

Таблица 3. Регулярность отпусков у работников с разными типами занятости, %

Когда последний раз работник был в отпуске Тип занятости работников
монозанятость двойная занятость
1-2 года назад 86 78
2-5 лет назад 11 15
Более 5 лет назад 3 7
Итого 100 100

Надо отметить также негативное влияние дополнительной занятости на содержание труда. На дополнительной работе выполняется труд гораздо менее квалифицированный, чем на основной. Поэтому в целом распространение подработок снижает квалификационный уровень трудовой деятельности.

Но при всех названных направлениях негативного влияния дополнительной занятости на образ жизни населения постсоветской России, ее позитивное влияние гораздо более значимо, ибо дополнительная занятость оказалась фактором выживания населения страны.

Дополнительная занятость как фактор выживания населения

Как уже отмечалось, выполнение дополнительной занятостью этой функции в период перехода к рынку вполне естественно и объясняется двоякого рода причинами: с одной стороны – снижением уровня жизни населения, с другой – способностью дополнительной занятости компенсировать это снижение, улучшать материальное положение жителей страны. Действительно, дополнительная занятость влияет на два основных условия, которые определяют экономическое положение населения, а именно: 1) на уровень доходов и 2) на обеспеченность работой, от которой в свою очередь зависят два других важнейших фактора выживания – наличие денег и настроение людей. Поэтому-то дополнительная занятость и смогла выполнить роль канала поддержания жизнедеятельности общества. Конкретнее, в 90-е годы она оказалась компенсатором снижения уровня жизни семей из-за низкой оплаты труда и ее задержек, а также потери работы.

Влияние дополнительной занятости в качестве фактора выживания проявляется в двух направлениях: 1) непосредственном обеспечении людей деньгами и 2) ослаблением напряжения, связанного со страхом очередной задолженности на основном месте работы и угрозой ее потери. Эти функции дополнительной занятости играют огромную роль именно потому, что сама она стимулировалась снижением уровня жизни населения в начале 90-х годов. По имеющимся данным, к группам бедных и малоимущих относятся примерно 2/3 населения страны. По оценке ВЦИОМа, картина самооценок материального положения в конце 2000 года была такой (%):

– не хватает денег даже на продукты 32
– на продукты хватает, но покупка одежды затруднительна 43
– на продукты и одежду хватает, но покупка предметов длительного пользования (бытовые приборы, личный транспорт и др.) затруднительна 21
– можем покупать дорогие вещи 4

Малоимущими и бедными являются люди, не имеющие средств на покупку как продуктов питания, так и одежды: таковых здесь 75%. Что касается зарплаты, то, по оценкам ИСЭПН, за 10 лет реформ реальная оплата труда в России снизилась в 3 раза. Зарплата у большинства населения резко отстает от роста стоимости жизни и в немалой степени находится «в тени». По данным Госкомстата РФ, доля скрытой части оплаты труда наемных работников в структуре ВВП в 1993-1998 годах выросла с 5,3% в 1993 году до 11,9% в 1998 году.

Хотя в 1999-2001 годы в материальном положении населения произошло некоторое улучшение, в целом ситуация остается неблагополучной: размеры зарплаты остаются заниженными, задержки выплат зарплаты и протестные выступления в реги��нах страны продолжаются. Например, исследование в г. Таганроге в 2000 году показало, что 8% опрошенных работников в течение 3-4 месяцев не получали никакой зарплаты. На вопрос об источниках существования 42% опрошенных ответили, что зарплаты не хватает на удовлетворение даже минимальных потребностей, и поэтому они живут за счет подработок. В подработки было втянуто более половины населения города. На некоторых предприятиях Сибири задолженность по зарплате в 2000 году составляла 6-7 месяцев.

Из-за остроты проблемы заработков ранее сложившиеся требования людей к качеству желаемой работы (к ее содержанию, условиям, оплате) отступают на задний план. Иными словами, действует довольно жесткий социальный механизм снижения требований к работе, а, следовательно, и снижения качества труда. То есть получается, что, будучи неотвратимой, дополнительная занятость столь же неизбежно снижает квалификационный уровень трудовой деятельности. В частности, это было показано в наших отчетах Минтруду в 1997 году: из анализа данных RLMS было видно, что на дополнительной работе люди занимаются менее квалифицированным трудом.

Надо отметить, что данных о том, как именно, в какой степени дополнительная занятость компенсирует работникам их материальные потери, в известных источниках нет. Поэтому о роли дополнительной занятости в обеспечении выживания населения можно говорить лишь в общем виде.

Важный вопрос: каковы сферы дополнительной занятости? В принципе она тотальна, то есть проявляется во всех отраслях экономики. Но имеются особые сферы, которые «стягивают» дополнительные кадры. Это делают, например, новые рыночные структуры, такие, как компьютерные и консалтинговые фирмы, где зарплата не менее, чем в 2,5-3 раза выше по сравнению с государственным сектором.

Второе проявление функции фактора выживания можно видеть в том, что дополнительная занятость играет роль «громоотвода» недовольства работников, вызванного распространением неоплачиваемых принудительных отпусков на предприятиях. С формальной стороны эти люди не безработные, но, по существу, их положение не отличается от безработных.

Третья функция дополнительной занятости, компенсирующая ухудшение материального положения населения страны, связана с массовой безработицей – как открытой, так и скрытой. Понятно, что люди, ищущие работу, могут соглашаться не только на постоянную работу по специальности, но и на любую, даже временную работу и не по специальности. Далее, найдя постоянную работу, многие не бросают те работы, которые кормили их в период безработицы. Это увеличивает массу людей с дополнительной занятостью. Наверное, не будет преувеличением сказать, что дополнительная занятость помогла населению страны пережить тяготы безработицы. Бесспорно также, что пресловутая либерализация 90-х годов, полная свобода экономического поведения в России, отсутствие государственного контроля за занятостью – все это облегчило обществу переход от тотального огосударствления экономики к капитализму, такому, какой оказался возможен в России.

Особую роль дополнительная занятость играет по отношению к скрытой безработице или фиктивной занятости, которую еще называют «вынужденной неполной занятостью». По данным Госкомстата РФ, в 1998 и 1999 годах в режиме неполной занятости по инициативе администрации были заняты 4 306 тыс. и 2 728 тыс. человек соответственно. Кроме того, находились в отпусках по распоряжению администрации в 1998 году 4 742 тыс., в 1999 году – 3 325 тыс. человек. Эта скрытая безработица, которая является неполной или фиктивной занятостью, бесспорно, стимулирует поиски дополнительной работы.

Дополнительная занятость является также мощным подспорьем для российских безработных в условиях, когда выплата пособий им производится, мягко говоря, нерегулярно.

Особую роль дополнительная занятость играет по отношению к психологическому состоянию населения: имея дополнительную работу, люди чувствуют себя спокойнее, увереннее. В 90-е годы боязнь потери работы стала массовой. По данным ВЦИОМа, в начале 2000 года опасались потерять работу 34% опрошенных. Угроза безработицы породила новый вид трудовой мобильности – увольнения, мотивируемые тем, что «предприятие скоро закроют, а работников – уволят». По оценке З. Куприяновой, во второй половине 90-х годов доля этого мотива в увольнениях не опускалась ниже 10%. Более 50% опрошенных допускали возможность оказаться безработными в течение ближайших 2-х лет. В связи с такой ситуацией потенциальная текучесть на предприятиях достигала во второй половине 90-х годов 25-40% (в зависимости от отрасли и статуса предприятий).

Нахождение работников в положении «потенциально мобильных» усиливает их ориентации на поиск трудовых ниш для выживания. Иначе говоря, дополнительная занятость является также фактором трудовой мобильности.

Проведенное исследование показало, что работники с двой��ой занятостью более мобильны в трудовой сфере, чем монозанятые: 50% из них готовы либо сменить работу, либо найти еще другую работу, тогда как среди работников с монозанятостью таких только 37% (табл. 4).

Таблица 4. Потенциальная трудовая мобильность работников с разными типами занятости, %

Хотели бы Вы найти другую работу? Тип занятости работников
монозанятость двойная занятость
Да 37 50
Нет 63 50
Итого 100 100

Правда, этот вывод кажется парадоксальным и потому требует проверки, хотя аналогичные данные были получены и в исследованиях Института социологии. Оказалось, что работники, имеющие дополнительную занятость, в значительно меньшей степени дорожат своей работой на предприятиях. Так, по данным исследования на шести предприятиях Москвы, в 1993 году 65% из числа имевших дополнительную работу намеревались уволиться с предприятия, тогда как среди тех, кто не имел дополнительной работы, – только 19%. У работников с двойной занятостью выявилась также большая уверенность в завтрашнем дне и большая степень независимости от своего предприятия.

Повторим, этот результат парадоксален и требует объяснения. Неужели действительно трудовая перегрузка людей с двойной занятостью оказывает на них не только негативное, но и позитивное влияние, улучшает их психологическое состояние? Из общефилософских соображений это возможно, но чтобы считать этот вывод серьезным, нужны дополнительные исследования.

Из приведенных данных видно, что дополнительная занятость в жизни населения России играет весьма значительную роль. Она в немалой мере компенсировала те трудности, с которыми столкнулись жители страны, облегчила адаптацию к новым для России рыночным условиям труда и жизни.

Дополнительная занятость влияет не только на жизнедеятельность населения, но также и на те структуры, внутри которых это население работает. Самое главное: она способствует возникновению рыночных структур. Это со всей очевидностью проявилось в России в конце 80-х–начале 90-х годов.

Дополнительная занятость как фактор формирования и развития российского рынка труда

Если начать с генезиса российского рынка, то основная функция дополнительной занятости по отношению к нему состояла в том, что именно через дополнительную занятость в рыночных структурах бывшие государственные чиновники, специалисты государственных предприятий, представители интеллигенции и др. включались в те или иные виды рыночной активности. Причем переход от советских форм хозяйствования к рыночным, от постов в государственных структурах к постам в новых рыночных структурах (сначала в кооперативах, а далее – в банках, инвестиционных и других фондах, на приватизированных и частных предприятиях) в России произошел в кратчайшие сроки.

На формирование российского рынка труда по-разному влияли две главные группы общества: его высший слой, элита, и население. Элита явилась демиургом, создателем этого рынка, поскольку именно она осуществила (и еще не закончила осуществлять) перераспределение государственной и партийной собственности в частные руки. Дополнительная занятость этого слоя была всего лишь способом, который облегчил этот процесс. Фактически, эти люди конвертировали свои должности в рамках партийно-советской системы в новые рыночные роли.

Другое дело – роль «простых людей», населения страны в формировании капитализма. Этот слой общества составил огромную армию наемных работников и «самозанятых». Но и в их трансформации дополнительная занятость сыграла значимую роль. Прежде всего, это касается двух рынков: рынка труда и потребительского рынка.

Если начать с рынка труда, то главное следующее: люди впервые начали учиться подстраиваться под меняющийся спрос на рабочую силу, менять свои профессии и занятия, приобретать новые навыки и умения вслед за появлением новых рабочих мест, новых запросов производства. То есть именно дополнительная занятость оказалась механизмом адаптации рабочей силы к изменению структуры рабочих мест, а также к созданию новых рабочих мест под новые модели поведения работников. Например, самозанятые – это люди, которые создают новые рабочие места «под самих себя».

Готовность к дополнительной занятости увеличивает предложение труда, а это обостряет конкуренцию за рабочие места. Усиливается также интенсивность потоков рабочей силы, ее перелив между отраслями, между разными регионами, между предприятиями разных форм собственности. Это значит, что дополнительная занятость играет роль механизма развития трудовой мотивации и обогащения экономического поведения людей.

Работники, имеющие дополнительную занятость, становятся более адаптированными к рынку, более мобильными, грамотными, приобретают навыки новой экономической культуры, учатся защищать свои права, они в большей мере готовы к диалогу как с собственными предпринимателями, так и с западными фирмами, отдельными представителями бизнеса.

Но главное, конечно, – не просто подвижность, а то, что дополнительная занятость повлияла на трансформацию экономических ролей работников. По данным Госкомстата РФ, в целом по России в ноябре 2000 года соотношение работающих по найму и не по найму составляло 93,6:6,4%. В составе последних работодатели составляли 0,9%, самозанятые – 4,2%; члены производственных кооперативов – 1,2%; неоплачиваемые семейные работники – 0,1%. Если судить по этим цифрам, сдвиг может показаться незначительным, но он носит исторический характер, поскольку с конца НЭПа до начала 90-х годов, то есть как минимум 65 лет, в стране никаких официальных собственников практически не было.

За годы реформ численность занятых в госсекторе российской экономики существенно «сжалась» и уступила место занятым в частном и смешанном секторах. В 1999 году на государственных и муниципальных предприятиях работали 37% занятых в экономике; на частных предприятиях – 45,3%; на смешанных российских (без иностранного участия) – 15%; на смешанных предприятиях с иностранным участием и на иностранных фирмах – 2%. В целом можно сказать, что в 90-е годы стране удалось начать движение к рынку, и в этом процессе дополнительная занятость населения сыграла и продолжает играть немалую роль. К сказанному можно добавить, что многие работающие «по найму» на рабочих местах с низкой зарплатой держатся на них, поддерживая, тем самым, и соответствующие предприятия, и семьи, только благодаря совмещению основной работы с подработками на свободном рынке труда.

Кроме экономических статусов работников, для развития рыночных отношений важны и другие параметры субъектов рынка – в первую очередь их профессионально-должностной состав. Он отражается в распределении работников между отраслями производства. Мы изучали это их распределение на примере г. Таганрога. Оказалось, что из 100% предпринимателей и самозанятых, 79% сосредоточены в трех отраслях: в торговле, сфере услуг и в ЖКХ. В социальной сфере их только 4%, в материальном производстве – 17%. Что касается профессионально-должностного состава предпринимателей и самозанятых, то наиболее многочисленные группы среди них – управленческие работники (19%), специалисты и служащие (61%), доля рабочих составляет всего 19%. Структура наемных работников совсем другая: около 50% из них – рабочие, управленцев только 10%.

Общий вывод таков: предприниматели и самозанятые, будучи новыми для России социальными группами, сформировались на базе многих социальных групп, входивших в состав прежней социальной стратификации эпохи СССР. В процессе адаптации к рынку эти группы первоначально совмещали свои основные занятия (служащих, специалистов, управленцев) с работой в рыночных структурах. Вступая на дорогу дополнительной занятости, они сначала совмещали основную работу с работой в рыночных структурах, постепенно все сильнее вовлекаясь в них, и, тем самым, оказывались в составе рыночного сектора. Этот переход носил массовый характер. Например, очевидно, что в сфере здравоохранения частный сектор возник на базе совместительства врачей и среднего медицинского персонала государственных медицинских учреждений. Аналогично, частный сектор в сфере образования возник на базе совместительства учителей, репетиторов, профессоров государственных учебных заведений.

Все это позволяет считать, что в постсоветский период в структуре занятости сложилась особая категория работников – люди с двойной занятостью, отличающиеся от «монозанятых» как большей трудовой нагрузкой, так и другими чертами образа жизни. Этот вывод был сделан на базе информации, полученной в исследовании населения г. Таганрога в 2000 году. Оказалось, что предприниматели, имеющие двойную занятость, ведут совершенно иной образ жизни, чем монозанятые наемные работники. Так, средняя продолжительность рабочей недели у предпринимателей в целом (включая как самозанятых, так и работодателей) составляет 52 часа, тогда как у наемных работников – 43 (по КЗОТу с 1998 года нормальная трудовая нагрузка составляет 40 часов). Некоторая часть предпринимателей совмещает работу в новых рыночных структурах с работой в НИИ или на других предприятиях, где они работали по их первой специальности. Это совместительство окультуривает те рыночные структуры, которые они создают. Правда, проведенное сравнение не совсем строгое, так как у рассматриваемых групп различны не только количество работ, но и статус.

Однако роль дополнительной занятости по отношению к российскому рынку, так же, как и по отношению к образу жизни населения, не однозначна, а двойственна: как позитивная, так и негативная. Позитивная роль проявляется в том, что она вовлекает в рыночные структуры новые категории работников, то есть обеспечивает рыночные структуры трудовыми ресурсами. Негативная же роль выражается в том, что дополнительная занятость усиливает теневые процессы в экономике.

Основная дисфункция дополнительной занятости – ее влияние на теневые процессы

Дополнительная занятость – на 75-80% занятость неформальная, которая по своей природе является теневой, поскольку люди работают не на «постоянной основе», то есть без какой-либо легализации (в форме договора, контракта и т.п.), а на основе личной договоренности. Более того, дополнительная занятость является своеобразным механизмом, который порождает неформальную занятость, а через нее – те или иные теневые процессы.

Масштабы неформальной занятости значительны. По оценке Минэкономики, общая численность неформально занятых в 2000 году составляла около 25 млн. человек, из них 7 млн. не имели никакой другой работы, а 18 млн. (72%) совмещали работу в формальном и неформальном секторах. Но есть оценка и в 40 млн. человек. В целом по разным данным неформальная занятость составляет от 15 до 25% экономически активного населения. У бедных слоев общества она порождается потребностью в заработках, у богатых – погоней за накоплением капитала. Безнаказанность коррупции среди высших чиновников стимулирует экономическую преступность, являющуюся одним из способов обогащения. Однако, с точки зрения дополнительной занятости, главное в другом: накопление российской элитой и госслужащими огромных состояний связано с тем, что они совмещают свои служебные обязанности с бизнесом. Тем самым их основная работа в государственных органах в сравнении с их бизнес – активностью становится дополнительной занятостью.

Эта дисфункция в ее классическом виде проявляется в работе института милиции. В 1998-2000 годах нами проводилось исследование неформальной коммерческой деятельности работников милиции. Оказалось, что, несмотря на прямой запрет этой деятельности, их «подработки» приняли огромные масштабы. Привожу ответы опрошенных работников милиции на два вопроса: 1) «Какая (примерно) доля работников милиции подрабатывает в свободное от основной работы время?»; 2) «Какая (примерно) доля работников милиции подрабатывает в рабочее время, при исполнении своих основных обязанностей?» Ответы оказались такими: подрабатывают в рабочее время – 26%, подрабатывают в свободное время – 52%. Здесь важны два момента: во-первых, неформальная занятость работников милиции носит теневой характер (хотя о ней знает все население страны!); во-вторых, столь большие доли занимающихся подработками сильнейшим образом снижают эффективность правоохранной деятельности милиции. Это привело к нынешней ситуации, когда правоохранная деятельность этого института государства по существу оказалась свернутой. Неслучайно летом 2001 года государство открыто признало кризисную ситуацию в МВД и объявило начало очередной реформы этого ведомства. В данном случае дополнительная занятость оказалась по существу главным фактором развала милиции.

Немаловажную негативную роль дополнительная занятость играет и на промышленных предприятиях.

Дополнительная занятость как фактор дезорганизации обстановки на промышленных предприятиях

Охарактеризованные социально-экономические процессы в сфере труда, связанные с распространением дополнительной занятости, концентрируются на уровне промышленных предприятий. Мы наблюдаем это с 1994 года на оборонных предприятиях, где провели 8 экспертных опросов. Собранные данные показывают, что в кадровой сфере этих предприятий наблюдаются процессы дезорганизации, и немалую роль в них играет дополнительная занятость работников.

Во-первых, значимая доля работников оборонных предприятий имеет неполную занятость. В ответах на вопрос «Какая доля работников имеет неполную занятость (то есть в среднем работает меньше 8 часов в день)?» от опрашиваемых нами директоров предприятий была получена средняя оценка – 12%. За последние 4 года их доля снизилась в 3 раза (в 1997 году она составляла 37%, в 1999 – 22%, а в 2000 – 12%).

Неполную занятость надо рассматривать с учетом задержек и невыплат зарплаты. По нашим данным, в 2000 году задержки имелись на 35% предприятий, то есть более 1/3 обследованных предприятий имели долги по зарплате своим работникам. Продолжительность задержек составляет в среднем по всей совокупности предприятий 5 месяцев. Понятно, что эта ситуация стимулирует рост дополнительной занятости.

Во-вторых, выявилась устойчивая доля работников, которые одновременно заняты не только на данном, своем, но и на других предприятиях. Мы выявляли этих (��о есть дополнительно занятых) людей не путем опроса их самих («Имеете ли Вы, кроме основной, еще какую-нибудь работу?»), а путем опроса руководителей тех предприятий, где находится их основное рабочее место. Это был косвенный опрос руководителей о том, где еще работают их работники. По оценке руководителей, доля имеющих работу за пределами предприятия в последние годы составила 8-9%. При этом выявилась доля работников, которые используют материально-техническую базу своих предприятий для работы по заказам других фирм. То есть они не только дополнительно работают за пределами данного предприятия, но, более того, превращают свое предприятие, являющееся местом их основной работы, в «подсобный цех» каких-то посторонних организаций. В 2000 году доля рабочего времени, которое работники затрачивали на «левую» работу, по оценкам директоров составляла 8%. Процент повышения заработка за счет использования материально-технической базы предприятий для «левой работы» составлял в 2000 году 13%. Трудно назвать выявленную ситуацию нормальной.

Эти факты показывают, что развитие «рынка по-российски» привело к дезорганизации социально-экономической обстановки на предприятиях, то есть к ситуации, когда становятся возможными любые нарушения – не только дисциплинарные, но и криминальные. Не секрет, что не только масштабы экономической преступности достигли небывалых ранее уровней, но и то, что произошло сращение администрации многих предприятий с криминальными структурами.

А что же директора? На вопрос «Как вы оцениваете тот факт, что работники вашего предприятия используют его материальную базу в своих личных целях?» получены следующие ответы (%):

– считаю, что в сегодняшней ситуации это нормально 40
– считаю, что это ведет к распаду предприятия 42
– не знаю 18

То есть 40% директоров считают описанную ситуацию нормальной, хотя такая же их часть (42%) считает ее губительной для предприятия. Около 1/5 опрошенных директоров вообще растеряны, не имеют никакого мнения. Это значит, что руководство предприятий как минимум не пытается ужесточать дисциплину, наводить порядок. Почему? Отчасти из-за того, что не выплачивает своим работникам зарплату, и потому боится предъявлять к ним какие-либо требования. Отчасти потому, что за самими руководителями есть немало правонарушений – начиная от нецелевого использования бюджетных средств и заканчивая сращиванием с криминалом.

Таким образом, на уровне промышленных предприятий проявляются дисфункции дополнительной занятости, которая способствует дезорганизационным процессам.

Отношение работников к их дополнительной занятости

Проведенный анализ не был бы полным без учета того, как сами работники оценивают плюсы и минусы их двойной занятости. К счастью, в массиве данных RLMS имеются ответы населения России на вопрос «Каковы причины того, что Вы работаете в нескольких местах?» Ответы оказались следующими (%):

– хочу больше заработать 93
– хочу добиться более стабильного положения 33
– нравится работать в нескольких местах 20
– хочу иметь возможность выбрать работу, которая больше подойдет 13
– хочу приобрести новые специальности 13
– сейчас это принято 7
– на основном месте работы предприятие простаивает 3

* Так как респонденты могли выбрать более, чем один ответ, распределение не равно 100%.

Как видно, заработок как таковой – далеко не единственная причина дополнительной занятости населения: напротив, 13-33% опрошенных называют совсем другие, сугубо социальные причины. В частности, выявилось, что 20% населения нравится работать в нескольких местах; 1/3 с помощью дополнительной занятости решают другую социальную задачу – обеспечивают себе «стабильное положение», 13% приобретают новые специальности, выбирают более подходящую работу. То есть, гамма мотивов, толкающих к дополнительной занятости, довольно широка.

Главным показателем отношения населения к дополнительной занятости являются ответы на вопрос: «Отказались бы Вы от своей дополнительной работы, если бы получали достаточную сумму на основной работе?» Ответы оказались следующими (%):

– отказался бы от всех дополнительных работ 68
– отказался бы от некоторых, но остался более, чем на одной 19
– не отказался бы ни от каких работ 13

На фоне спасительной роли дополнительной работы и, казалось бы, положительного отношения к ней населения страны, столь большая доля (более 2/3) отказавшихся бы от дополнительной работы – неожиданна. Эта доля свидетельствует о наличии скрытых, глубоких причин ее отторжения. Доминируют среди них, конечно, перегрузки. Но не только. При всех известных плюсах, дополнительная занятость способствует деквалификации высококвалифицированных работников, поскольку рабочие места, где возможна дополнительная работа, как правило, не требуют высокой квалификации. Например, такая ситуация возникает, когда ученые (доктора и кандидаты наук) подрабатывают репетиторами или переводчиками. А избегать подработок ученым, особенно молодым, невозможно, так как зарплата у ученых в возрасте до 30 лет составляет не более 70% к средней по стране.

Таблица 5. Размер заработка на основной и дополнительной работе, %

Заработок, рублей/месяц На основной работе На дополнительной работе
Менее 500 29 71
501-1500 50 23
1501-3000 18 4
3001-5000 2 2
Свыше 5000 1
Итого, % 100 100
В среднем, рублей в месяц 1034 586

Следует отметить, что оплата труда на дополнительной работе в среднем в 2 раза ниже, чем на основной. Так, в Таганроге доля работников с более высокими заработками (1500-3000 рублей) оказалась на дополнительной работе в 4 раза ниже, чем на основной. Однако, если учесть, что на подработки затрачивается времени примерно в 4 раза меньше, чем на основную работу, получается, что ее эффективность для работников (оплата за единицу времени) в 2 раза выше. Поэтому дополнительная занятость является весьма привлекательной для людей. Неслучайно почти половина имеющих подработки ответили, что согласны заниматься ими в любое время, когда представится такая возможность, а 4/5 согласны тратить на это свое свободное время.

Регулировать или не регулировать дополнительную занятость?

Большинство опрошенных экспертов считают, что сегодня начать регулировать дополнительную занятость нельзя, потому, что государство, как они считают, способно регулировать только в одной форме – запрещая, так или иначе ограничивая эту занятость. А ограничивать нельзя, так как большая часть дополнительной занятости осуществляется не ради повышения качества жизни, а ради выживания. Регулировать можно будет лишь тогда, когда начнется подъем промышленности, когда люди начнут прилично получать на основной работе. А сейчас промышленность еще «не пошла», а детей кормить надо. Хотя свобода дополнительной занятости порождает теневые процессы, преступность, и хотя в принципе все это надо регулировать, но момент неподходящий. И во имя большинства тех, кто вовлечен в подработки ради выживания, государство не должно вмешиваться в этот процесс, оно должно терпеть теневую экономику, включая и теневую занятость, пока не произойдет оживление экономики. Регулирование дополнительной занятости может напугать самозанятых, и тогда мелкий бизнес свернется.

Последствием отказа от регулирования, естественно, будет дальнейший рост теневой экономики и преступности. Но, наверное, эту цену придется платить. Еще какое-то время.

РЫВКИНА Розалина Владимировна,
доктор экономических наук, профессор,
зав. лабораторией экономической социологии
Института социально-экономических проблем народонаселения РАН