ВНУТРИРЕГИОНАЛЬНЫЕ МИГРАЦИИ В ЧУВАШСКОЙ РЕСПУБЛИКИ

Трифонова З.А.,
Чувашский государственный университет

В работе исследуется динамика территориальных особенности миграционной подвижности населения и некоторые аспекты управления миграционными процессами на примере Чувашии.

В современном административно-территориальном устройстве Российской Федерации среди 89 субъектов, конституционно равноправных, но генетически разных имеется 21 республика, которые сохраняют относительно устойчивые перспективы этно-национального развития. Сравнительный анализ показателей миграционного прироста за последние годы в разрезе субъектов России не позволил выявивить общих и особенных черт, характерных лишь для республик. С учетом российского тренда миграции с востока на запад, субъекты, расположенные в восточной части страны, в том числе и республики, теряют население. В Европейской части страны имеются республики, как с положительным миграционным приростом (Адыгея, Татарстан, Карелия, Башкирия), так и с отрицательными значениями (республики Северного Кавказа и Волго-Вятского района, Коми и Удмуртия). Однако также ведут себя и соседние с республиками субъекты страны, поэтому, говорить о республиканской специфике на общероссийском уровне не приходится.

В то же время, внутрирегиональный характер миграций в каждой республике, впрочем как и в области, крае имеет свои особенности, с учетом действия различных факторов, в том числе и этнокультурной специфики, характера этногеографии населения региона. Рассмотрим это на примере Чувашской Республики.

Динамика величины миграционного прироста Чувашии соответствует общероссийскому тренду. Максимальные значения миграционного прироста в Чувашии отмечались в середине 1990-х гг., как и по России в целом, это было обусловлено сокращением числа лиц выезжающих из республики, а не ростом числа въезжающих. Вспомним, что именно этот период отличался наибольшей экономической нестабильностью в стране. Стремясь смягчить собственное экономическое неблагополучие, в первые годы реформ население минимизировало миграционную подвижность. В последующие годы реформ население, видимо, адаптировалось к новым социально-экономическим условиям, поэтому вновь увеличилось количество выезжающих людей, а показатель миграционного прироста снизился, более того, приобрел в последние годы отрицательные значения. Из числа мигрантов, осевших в республике в середине 1990-х гг., прослеживалась этническая доминанта. В кризисные годы в Чувашии отмечалось медленное стягивание титульного народа. В основном, это чуваши, в прошлом выехавшие в северные регионы страны и возвращающиеся сегодня. Как правило, они оседают в столице республики или в других городских поселениях. Кроме чувашей в республику приезжают и другие народы, но их удельный вес невелик.

Среди въехавших в республику были и вынужденные переселенцы, учет которых ведется миграционной службой республики с 1 июля 1992. Максимальная численность беженцев и вынужденных переселенцев в Чувашии отмечалась в 1997 и составляла 3245 человек. Больше всего в те годы прибывало вынужденных переселенцев из стран Средней Азии - 38,5% (особенно Таджикистана и Узбекистана), из государств Закавказья - 22,6% (особенно Грузии). В дальнейшем их численность снижалась, в связи с обустройством вынужденных переселенцев в республике и снятием их с учета. По сравнению с 1997 число ВП сократилось приблизительно в 3 раза. Ежегодно с учета снимается около 200-300 человек. На 1 января 2004 численность вынужденных переселенцев составила 741 человек. Изменилась география прибывающих: возросло число вынужденных переселенцев из Казахстана, их доля составляет 58% от общего числа, из стран Средней Азии - 27,3%, из государств Закавказья - 19,3%. Средний состав семьи вынужденных переселенцев 2,5 человека. По сравнению со среднереспубликанскими показателями среди них высока доля лиц трудоспособного возраста - 64%, понижена доля пожилых лиц - 11%, 50-52% вынужденных переселенцев имеют высшее или неполное высшее образование, что выше среднереспубликанского показателя. Национальный состав разнообразен, преобладают русские. В республике отсутствуют компактные поселения ВП, в основном они расселяются в пределах чебоксарской агломерации, особенно в Чебоксарах, Новочебоксарске, в последнее время обустраиваются на селе (переселенцы из Казахстана).

Внутрирегиональная миграция в пределах республики динамична и претерпела существенные изменения за последние годы. В конце 1990-х гг. положительный миграционный прирост сохранялся в центральных и северных районах (рис. 1). Потоки мигрантов были направлены на север, точнее в чебоксарскую агломерацию. В основном это были молодые мигранты из сельских районов республики. В южных районах республики наблюдалась миграционная убыль. Отрицательные значения миграционного прироста, помимо южных районов наблюдались в Моргаушском, Красноармейском и Аликовском районах, которые попадают в зону влияния чебоксарской агломерации (рис. 1). Интересно, что миграционная убыль отмечалась как в относительно "старых" Алатырском и Порецком районах (доля пожилых более 30%), так и в относительно "молодых" Батыревском, Яльчиксом, Шемуршинском районах. Но если относительно "молодое" население юго-восточных районов компенсировало миграционную убыль естественным приростом, то относительно "старое" население юго-западных районов нет.

На фоне общей тенденции стремления мигрантов в столицу республики, в южных районах значительная группа мигрантов предпочитает другие регионы страны. Население юго-западных районов традиционно стремится в соседние Нижегородскую и Ульяновскую области, население юго-восточных районов мигрирует в соседнюю республику Татарстан или Ульяновскую область. Подобное миграционное поведение населения юго-западных и юго-восточных районов отчасти объясняется этническим фактором. В Алатырском и Порецком районах республики проживают в основном русские, имеются локальные поселения мордвы и практически отсутствуют чуваши. В юго-восточных районах проживают в основном чуваши и татары.

Как отмечают многие эксперты, этнический фактор усиливает свое влияние на миграционное поведение населения лишь в стрессовых ситуациях, в условиях значительных социальных потрясений. В то же время, при благоприятной социально-экономической ситуации его роль незначительна.

В сравнении с концом 1990-х гг. внутрирегиональный характер миграции в 2003 г. видоизменился. Во-первых, в последние годы усилилась дифференциация районов по величине миграционного сальдо. Если в 1990-х гг. разница между районами по значению миграционного сальдо не превышала 1,3 единиц, то в 2003 г. эта разница составила 23,43 единиц (см. рис. 1 и 2). Факт усиления внутрирегиональной миграционной подвижности населения может быть косвенным индикатором социально-экономического благополучия в регионе. Во-вторых, южные районы в целом сохранили самые высокие значения миграционной убыли, однако при этом в городе Алатыре наблюдается положительный прирост населения, величина которого выше чем в остальных городах республики, включая столичную агломерацию. Следовательно, сохраняется действие этнического фактора. Влияние которого сказывается по-разному, взаимодействуя с другими факторами социально-экономического и эволюционного характера. Русскоязычное население юго-западных районов республики концентрируется в городе Алатыре, в то время как чувашско-татарское население юго-восточных районов продолжает выезжать за пределы своих районов, в основном в столицу республики. Высокие значения миграционной убыли наблюдаются в Аликовском и Красноармейском районах - зона тяготения чебоксарской агломерации. Неожиданно значение миграционной убыли в Козловском районе, что обусловлено высокой миграционной убылью населения в городе Козловке (рис. 2).

Рис. 1. Миграционный прирост населения Чувашской Республики в 1999 г.

Рис. 2. Миграционный прирост населения Чувашской Республики в 2003 г.

В-третьих, что самое неожиданное, то, что изменилось положение районов, имеющих высокий миграционный прирост. Если в прошлом высокие значения приходились лишь на чебоксарскую агломерацию (рис. 1), то в 2003 г. самые высокие значения характерны для центральных районов республики. Еще один важный факт - в ряде районов его величина выше в сельской местности, чем в городах. По всем центральным районам наблюдается пониженные значения миграционного прироста в городах (Чебоксары, Новочебоксарк, Шумерля, Ядрин) и повышенные значения миграционного прироста в соответствующих районах. Исключением является Цивильск и Мариинский Посад, а также поселки городского типа, в которых все социальные льготы приравнены к сельским.

В целом, по республике в структуре причин сельско-городских миграций преобладают возвратные миграции (из города в село 2316 человек), далее следуют миграции в связи с учебой и работой (село-город), которые даже в сумме - 1801 и 423 человек - не перекрывают абсолютных значений возвратных миграций.

Этот факт - относительно высокой численности возвратных миграций - на наш взгляд, объясняется влиянием институционального фактора. Республика является "пилотным" регионом по нескольким социальным программам федерального уровня, охвативших в основном сельскую местность. Ведется активная социальная политика, направленная на сохранение села: строится жилье, проводятся дороги, завершается газификация села. Благодаря республиканской и федеральной поддержке по-новому развивается социальная сфера, особенно здравоохранение и образование (врачи общей практики, поддержка сельских школ, модельные библиотеки). В таких условиях, зная о перспективах получения благоустроенного жилья и прочих социальных благах, квалифицированная молодежь, получившая высшее образование в городе, постепенно возвращается в сельскую местность.

Анализируя сложившуюся ситуацию можно отметить следующее:

Список литературы

  1. Государство. Антропоток. Доклад центра стратегических исследований Приволжского Федерального округа. Н. Новгород-Москва: 2002. С.74.
  2. Районы и города Чувашии в цифрах. Стат. сборник / Комитет государственной
    статистики Чувашской Республики - Чебоксары, 2004 - 288 с.
  3. Трифонова З.А. Миграционная ситуация в Чувашской Республике/ Миграционная ситуация и миграционная политика в современном мире/ Материалы международной школы-семинара: Миграция: теория, методы и практика регулирования миграционных процессов. Смоленск: 2003. С.211-219.