Ждут ли соотечественников в России?
(Прошлый опыт и первые итоги новой программы)

Е.К. Кириллова

The paper compares integration issues of refugees and forced migrants from CIS countries of 2002-2003 with contemporary situation linked to changing migration legislation and acceptance in 2006 the Program of voluntary resettlement of the compatriots living abroad. The paper is based of the in-depth interviews which author conducted in some regions of Central and Volga Federal districts. The main conclusion is that now Russia is threatened with repeating of already carried out mistakes.

Миграция - единственный путь к быстрому восполнению трудовых ресурсов. В целях стимулирования переселения из стран СНГ в июне 2006 г. была разработана и принята государственная Программа по оказанию содействия добровольному переселению в Российскую Федерацию соотечественников, проживающих за рубежом, утвержденная Указом Президента РФ N637. Важной предпосылкой выполнения Программы стала общая либерализация миграционной политики: новый порядок регистрации мигрантов и выдачи разрешений на работу иностранным работникам.

Участие в Государственной программе определяется добровольным решением соотечественников, проживающих за рубежом, с учетом предоставляемых государственных гарантий, включающих компенсацию за счет средств федерального бюджета расходов на переезд участника программы и членов его семьи, возмещение расходов по уплате государственной пошлины за оформление документов, определяющих правовой статус переселенцев, получение единовременного пособия на каждого неработающего члена семьи участника программы.

Субъекты РФ призваны содействовать трудоустройству и жилищному обустройству участника программы в рамках соответствующей региональной программы переселения. Государственной программой определены три категории территорий вселения, что обусловливает дифференциацию объемов предоставляемых участникам программы государственных гарантий и социальной поддержки. В качестве первоочередных регионов РФ, в которых будет реализована программа, определены 12 субъектов РФ: Приморский, Хабаровский и Красноярский края, а также Амурская, Иркутская, Новосибирская, Тюменская, Калужская, Липецкая, Тамбовская, Тверская и Калининградская области.

Данная программа в какой-то степени преемственна, так как она является своего рода продолжением долговременной Программы "Миграция" по приему беженцев и вынужденных переселенцев из стран ближнего зарубежья, принятой Правительством РФ в 1992 году.

В связи с подведением итогов полуторагодового опыта Программы по оказанию содействия добровольному переселению в РФ соотечественников, проживающих за рубежом, уместно вспомнить уроки той, старой программы. К сожалению, нельзя сказать, что она была успешной. Россия лишь в малой части выполнила свои обещания и взятые на себя обязательства перед мигрантами, провозглашенные программой 1992 года.

В 2002-2003 гг., по прошествии 10 лет после начала массового переселения соотечественников из стран СНГ в Россию, мною было проведено исследование условий жизни вынужденных переселенцев в ряде регионов Центрального и Приволжского регионов. Исследование свидетельствовало о невероятных трудностях, с которыми пришлось столкнуться переселенцам в России. Приехавшие мигранты всюду натыкались на жесткое сопротивление бюрократических структур. Они были готовы работать, строить жилье, воспитывать детей, но ситуация с оформлением своего полноправного проживания в России (регистрацией и гражданством) создавала им сложности на всех этапах - при устройстве на работу, учебу, покупке жилья, обращении в медицинские заведения и просто в обыденной жизни. Причем эти препятствия по большей части носили искусственный, волюнтаристский характер. А неотрегулированность процессов регистрации и получения гражданства создавали широкий простор для произвола чиновников. Охота за "нелегалами поневоле" стала доходным промыслом российской милиции. Наши бывшие сограждане, переселившиеся в Россию, страдали от чрезмерного "внимания" со стороны государства. Вместо того чтобы просто легализовать положение приехавших людей, дать им возможность самостоятельно найти работу, государство мешало им нормально устроить свою жизнь. (см. приложение "Истории вернувшихся").

Миграционная политика России 1990-х годов, к сожалению, не способствовала нормальному обустройству переселенцев из стран Содружества. После распада Союза в Россию из стран СНГ и Балтии прибыло около 11 миллионов мигрантов. За 1992-2003 гг. о присвоении статуса вынужденного переселенца (беженца) ходатайствовали около 2 млн человек, более 1,6 млн человек его получили. Реальную поддержку, по данным ФМС России, получили около 500 тысяч человек, в основном в виде долговременных беспроцентных возвратных ссуд на строительство или приобретение жилья.

Нашим соотечественникам было обещано жилье, оформленное соответствующими документами. Но жильем было обеспечено всего 10% из опрошенных нами соотечественников. Почти все респонденты, участвовавшие в нашем обследовании, проживали либо в общежитиях, либо в полузаброшенных и развалившихся лачугах (бараках, сараях, вагончиках), которым уже давно пора на снос. Немногим посчастливилось получить квартиры в домах, построенных Федеральной миграционной службой специально для вынужденных переселенцев. Но и это жилье временное и непрочное. Однако проблема была не только в отсутствии нормального жилья, но в и том, что даже если жилье переселенцам предоставляли, его не давали возможности оформить на себя.

Основные "подводные камни", на которые натолкнулась Программа 1992 года:

1. Проблемы с обустройством и трудоустройством переселенцев в основном возникали у тех, кто поселился в селе. Мигрантов во многих случаев направляли в сельскую местность, откуда уезжали русские. Исследование показало, что в крупных городах человеку проще найти работу, да и проще решить, хотя бы для начала, проблему с жильем, чем на селе. Кроме того, в сельской местности человеку труднее скрыться от завистливых взглядов соседей. А завидовать было чему. Ехали в Россию, как правило, люди энергичные, образованные, высококультурные, жизнедеятельные. Первая волна мигрантов в большинстве - жители крупных городов и столичных центров. И расселение их в сельской местности не способствовало ни их успешной адаптации, ни выгоде для России. Сейчас, по новой программе снова переселенцев стараются направить в села, откуда уехало местное население. Приехавшие понимают, что ими пытаются "заткнуть дыры" - и не хотят ехать. Аргументом в защиту сельского расселения может служить то, что теперешние переселенцы - это как городские, так и сельские жители, и для последних сельское расселение будет привычным и естественным. Так, по свидетельствам экспертов в Таджикистане, сельские жители из Таджикистана выбирают аграрные регионы России, а душанбинцы и жители промышленного севера страны - более обжитые центры, причем в основном Калининградскую область.

К сожалению, проблему жилья отдали на откуп регионам, поэтому есть опасность того, что она опять не будет решена.

2. Вновь возникают бюрократические препоны. Мы уже сталкиваемся с отрицательными результатами новой программы - налицо прежняя бюрократия, уроки не пошли впрок. Человек снова находится во власти бюрократической "удавки". И снова, как в 90-е, возникает "заколдованный круг", когда переселенца не регистрировали, потому что у него не было гражданства, а раз не было гражданства, то и не прописывали постоянно, и соотечественник не мог устроиться на постоянную работу. Нельзя переселенца "связывать по рукам и ногам", у него должен быть определенный люфт, иначе снова появляются проблемы типа этой: мигранту из Алматы в российском консульстве в соответствии с Программой 2006 года дали направление на работу, а когда он приехал по указанному адресу, ему сказали, что его специальность там не требуется. Он приехал почти за 200 км в поселок, куда его направили на работу, но там на работу его не приняли. Местное руководство недоумевало, почему данное предприятие фигурирует в списке вакансий для переселенцев. Когда же он вернулся и попробовал трудоустроиться самостоятельно, чиновники возмутились и сообщили, что в этом случае вычеркнут его из программы. Получается опять замкнутый круг, но на новом витке: на работу по направлению не устроиться, а попробуешь искать самостоятельно - снимут с учета как участника программы.

Сейчас, после принятия в 2007 г. федеральных законов, устраняющих бюрократические барьеры и упрощающих порядок приобретения правового статуса иностранными гражданами, казалось бы, ситуация улучшилась. И все-таки эти законы требуют совершенствования. Как считает один из разработчиков новой программы переселения председатель Комитета Совета Федерации по делам СНГ Вадим Густов, следует "подвести под Государственную программу переселения законодательную базу". В феврале 2008 года в Госдуму был внесен проект поправок в закон "О гражданстве РФ", призванный закрепить за переселенцами-участниками Программы добровольного переселения право на упрощенную схему получения российского гражданства. Сейчас разрабатываются проекты нормативных актов, по которым вновь прибывшие соотечественники в течение семи дней смогут получить разрешение на временное проживание. Кроме того, переселенцам в силу того, что это в большинстве своем этнические русские, не потребуется подтверждать знание официального государственного языка РФ.

В. Густов предложил поправки в закон о гражданстве, предусматривающие освобождение участников программы переселения от обязательного пятилетнего ценза оседлости в России. Дело в том, что формально они и се��час имеют право на оформление гражданства по ускоренной схеме, в срок до полугода. Но вплоть до 2009 года право это дается временным положением, которое бюрократические структуры на местах игнорируют и затягивают процедуру на неопределенное время. Для ускорения процесса репатриации и интеграции переселенцев необходимо ввести это положение в ранг закона. Прорабатываются и другие схемы, которые позволят переселенцам обзавестись жильем, так как съемное слишком дорого, а взять ипотеку переселенец без гражданства не может.

3. Переселение в восточные регионы. В первую очередь при переселении предпочтение будет отдаваться тем соотечественникам, которые уже имеют российское гражданство, а затем специалистам, "которых так не хватает в Сибири и на Дальнем Востоке". Однако вряд ли приходится надеяться на приезд большого количества переселенцев в восточные регионы России. Основная масса соотечественников выехала в бурные 1990-е. Сейчас количество тех, кто выезжает в Россию, значительно уменьшилось. Современный поток, учитываемый статистикой, невелик: 200-300 тыс. человек в год. Это в несколько раз ниже, чем в пиковом, 1994, когда в Россию прибыли 1,1 млн человек. Соответственно, желающих поехать в депрессивные районы Сибири и Дальнего Востока будет совсем немного.

4. Человеческий фактор. Основной контингент - самых активных, мобильных и решительных - выехал. Сейчас в Россию едут люди другие, более осторожные, более требовательные. Направляют их по программе в депрессивные регионы страны, где такие люди вряд ли смогут быстро адаптироваться. Кроме того, сами люди стали другими. Теперешние потенциальные переселенцы хорошо знают положение соотечественников, которые приехали по первой программе. Поэтому очень важно учитывать уроки того опыта. Если первые переселенцы ехали, нередко бросив все, гонимые угрозами и преследованиями, боясь за судьбу своих детей, лишь бы избавить себя и своих близких от страха и ужасов войны, прихватив с собой "лишь пару сапог", то нынешние мигранты находятся совсем в ином положении, и они тысячу раз просчитают, обдумают, прежде, чем решиться на переезд, у них будет достаточно времени, чтобы собрать вещи и продать то, что они не смогут взять с собой.

Правительство лелеяло надежду на приезд русских из ближнего зарубежья, из бывших союзных республик. Планировалось, что в 2007 году в Россию приедет 50 тыс. человек, а в 2008 и 2009 гг. еще 250 тысяч. Однако, как подчеркивалось в ходе проходящих в Госдуме 21 апреля 2008 г. парламентских слушаний на тему "Проблемы законодательного регулирования трудовой миграции и деятельности негосударственных агентств занятости в РФ", предпринимаемые попытки содействия добровольному переселению соотечественников не дают желаемого результата: к текущему моменту из ожидаемых 4,5-5 тыс. человек в Россию въехало 890. В чем причина такого положения дел?

Несмотря на откровенно неудачный первый год действия программы переселения соотечественников, российские законодатели еще не потеряли надежду сделать Россию привлекательной для бывших сограждан по СССР. И, главное, - дать регионам освоить заложенные под программу крупные бюджетные средства. По словам В. Густова, причина так и не случившегося в стране бума репатриации оказалась "комплексной", и законодатели пытаются понять, в чем конкретно власти просчитались.

Похоже, что с этой программой Россия опоздала. Желающие переселиться в РФ на постоянное жительство выехали; большинство оставшихся приспособились. Да и ситуация в странах СНГ изменилась. Многие из них развиваются быстрее России, квалифицированные работники востребованы повсюду. Сейчас русские из бывших союзных республик не рвутся бросать налаженную жизнь и пускаться в неизвестное. Во-первых, размер "подъемных" не окупает огромных затрат по переселению, во-вторых, большие проблемы с жильем. А тот, кто предполагает переезд, уже не действует сгоряча - вначале приезжает на разведку. И увиденное в России не обнадеживает. Поэтому многие мигранты сегодня предпочитают тактику временных выездов на работу, а не на постоянное жительство.

В 2008 году к активной информационной кампании и пропаганде возвращения на историческую родину должны присоединиться еще 59 регионов страны, которые выразили готовность принять до 90 тыс. человек. Но начнется реальное переселение или нет, зависит от того, появится ли в регионах внятная схема обустройства репатриантов. "Пока программа не реализуется, что-то мешает: то ли неправильно расставлены акценты по численности репатриантов, либо бюрократия тормозит процесс, а может, и переселять некого", - говорит Вадим Густов.

Основные причины медленного процесса переселения видятся как в несовершенстве информационной и законодательной базы, так и, соответственно, в слабом желании соотечественников к переселению. Так, в Липецкой области, которая входит в число 12 пилотных регионов, на 9 октября 2007 г. из 350 потенциальных переселенцев свидетельство участников программы было выдано всего 10 соотечественникам. Однако уже с начала 2008 г. более тысячи иностранцев получили российское гражданство в Липецкой области. По государственной программе переселения соотечественников из стран СНГ на постоянное место жительства из ближнего зарубежья перебрались 74 чел.: 31 участник программы и 43 члена их семей. В то же время с начала 2008 г. на временный миграционный учет в области были поставлены 13 тыс. человек, в основном граждане Украины, Армении, Узбекистана.

О слабой информированности населения за рубежом о программе по оказанию содействия добровольному переселению соотечественников заявляют представители администрации Красноярского края. Консульства России не предоставляют обратившимся гражданам нужную информацию. Именно это привело к тому, что на сегодняшний день в Красноярский край по программе переехало только две семьи. Недостаток информации о действующей в России программе возвращения соотечественников из-за рубежа привел к значительному сокращению числа русских, иммигрирующих в Россию из Казахстана. По расчетам экспертов из Казахстана, ничего не знает о программе треть русских, а половина лишь "что-то слышала о ней".

Сами власти не спешат принимать переселенцев. По словам начальника управления по делам соотечественников ФМС России Евгения Маняткина, "поспешность в миграционном вопросе неуместна".

Аналогичные проблемы с реализацией программы переселения соотечественников возникли во всех регионах страны, которые согласились участвовать в проекте, предложенном президентом. Единственным исключением стала Калининградская область, администрация которой уже переселила несколько сотен семей из-за рубежа. Она одной из первых включилась в реализацию Государственной программы. Одной из причин этого стала нехватка рабочих рук, с которой сталкивается динамично развивающаяся экономика региона. В то же время Калининградская область привлекательна для самих переселенцев, которые попадают в европейский регион, в котором отличаются высокие темпы экономического роста и востребованы рабочие руки. В частности, в области за последние годы наблюдаются высокие темпы строительства жилья на душу населения, что привело к существенному замедлению роста цен на жилье. Помимо того, территория Калининградской области является местом, удобным для общения переселенцев с друзьями и родственниками, проживающими в Прибалтийских странах и в Западной Европе.

В 2008 году на юго-востоке Читинской области началась реализация инвестиционного проекта по освоению минерально-сырьевых ресурсов ряда месторождений. В строительство горно-обогатительных комбинатов, железнодорожной ветки и другой инфраструктуры ОАО "Горно-металлургическая компания "Норильский никель" совместно с инвестиционным фондом России намерены вложить более 120 млрд рублей. Предполагается, что реализация проекта позволит создать более 70 тысяч рабочих мест, часть которых займут переселенцы из числа соотечественников, проживающих за рубежом. Но вот займут ли?

Оставшийся в СНГ потенциал русских, на которых, прежде всего, рассчитана Программа, оценивается экспертами не более, чем в 4 млн человек, что явно недостаточно для удовлетворения потребности России в иммигрантах. Но даже для привлечения имеющихся ресурсов необходимо исключить непоследовательность в миграционной политике, свойственную России. Россия должна выполнить те обязательства перед вынужденными переселенцами, которые она брала на себя. И ни в коем случае нельзя новых переселенцев привлекать к нам в страну без учета того опыта.

Истории вернувшихся

Пензенская область
Виктория Вениаминовна, высшее образование, 32 года, замужем, один ребенок

Приехала в Пензенскую область в августе 2001 года из Самарканда (Узбекистан). Основная причина переезда - национальный вопрос. Нас там всячески притесняли. У меня дочь десяти лет. Наблюдая за ней, даже в играх во дворе, при общении с маленькими детьми можно было различить отдельные фразы, оскорбляющие русских. Это проявлялось повсюду: на работе, в общении, в магазине. Моя мама - уроженка Пензы. После окончания института ее направили в Узбекистан. У меня высшее экономическое образование, я закончила кооперативный институт в Самарканде. Работала в поликлинике экономистом. Моей зарплаты хватало на 1 кг сливочного масла и на хлеб. Мы долго надеялись, что будет лучше. Очень тяжело было решиться на отъезд. Потом мама написала в Миграционную службу, чтобы ей помогли вернуться в Пензенскую область. Ей ответили: "Приезжайте. Мы Вам окажем небольшую материальную помощь и предоставим жилье. В течение 10 лет Вам будет помогать государство". Это обнадежило.

В Самарканде у нас была хорошая квартира, которую мы годами обустраивали. Продали ее за бесценок. Я приехала в Пензу с мамой, сестрой и с дочкой, муж приехал позже. Я предполагала, что мы сможем нормально устроиться, но живем кое-как, условия жуткие. Имущество нам удалось вывезти, но очень дорого заплатили за контейнер. Здесь мы столкнулись с большими проблемами, начиная с получения гражданства, всюду палки в колеса вставляют. Сославшись на то, что с гражданством я немного запоздала, мне отказали в ссуде на жилье. Я обращалась в первую очередь в Миграционную службу, ведь письмо было прислано оттуда, потом - в администрацию по месту прописки. Там тоже бумажная волокита, все очень долго. Я подала в суд, ведется тяжба.

Живем вчетвером в квартире 16 кв. м. в селе Бессоновка - это райцентр, в доме, построенном Миграционной службой для переселенцев. Месяц тому назад приехал муж, и теперь мы впятером на такой маленькой площади. Пока выхода никакого нет. Я не считаю это жилье своим. Понимаю, что моя семья должна отделиться, мы же не можем долго существовать в таких условиях.

Только что получили гражданство, все, кроме мужа, так как он позже приехал в Россию. Дочке тоже дали свидетельство о рождении. Без гражданства мы никуда не могли устроиться на работу. Я пыталась найти работу, но мне это не удалось. Правда, можно было пойти продавцом, но меня не устроило то, что там поздно заканчивается рабочий день и он очень длинный - с 7-30 до 22-30, вечером возвращаться одной страшно, надо, чтобы кто-то встречал. Хорошо, хоть маме сразу дали пенсию. С получением паспорта я прописалась постоянно по месту жительства.

Мы готовы жить в области, на Пензу я не рассчитываю. Но работа в сельском хозяйстве для меня неприемлема. Я готова ездить в город на работу. То, что мы живем близко от города, меня устраивает. У дочки нет проблем с учебой, школа ей нравится, дочь отличница. Живя здесь, реально получить образование в Пензе.

Если на пенсию мамы мы в Самарканде не смогли прожить, здесь мы как-то смогли продержаться какое-то время вчетвером. Мы кое-что продали, кроме того, я немного подрабатывала, занималась частной предпринимательской деятельностью, у меня была материальная поддержка. Я думаю, смогу все-таки найти работу, но мне бы хотелось, конечно, по специальности.

Муж пока тоже не работает, очень переживает, что работы нет. Он водитель, но без гражданства не может получить работу и не может получить права на вождение машины. Это все взаимосвязано. У него есть тамошние права, но они недействительны здесь. К тому же права можно получить, только прожив полгода здесь, то есть человек должен быть прописан. Получается замкнутый круг. Ему можно было бы пока устроиться на работу с тяжелым физическим трудом, но он подорвал свое здоровье и пойти туда не может. Сейчас он прилагает все усилия к тому, чтобы получить российские права. Много проблем, загвоздок.

Конечно, мы не жалеем о том, что уехали из Узбекистана. Но сегодняшнее настроение - ужасное, все надежды рухнули, в том числе и на ссуду. Денег еле-еле хватает на питание. Дом ветхий, с одной стороны осел, крыша ненадежная, протекает. Его надо со всех сторон подправлять. На все это нужны деньги. Мне кажется, что мы сможем восстановиться лет через 10, не меньше. Заново начинать жизнь очень сложно. Хочется надеяться, что у нас что-то получится.

Московская область
Олег Владимирович, 30 лет, незаконченное высшее образование, женат, двое детей

Приехал в 2000 году из Киргизии, мы жили под Бишкеком. Я хотел быть юристом, учился в киргизско-российской академии образования, но пришлось бросить учебу. Последнее время работал в совхозе. Даже если бы я там окончил институт, я бы не смог работать по специальности.

Из Киргизии уходил в армию, служил в Чечне, прямо в Грозном, где получил травму и потерял один глаз. О том, как это случилось, не хочу вспоминать. Полгода был в госпитале, вернулся инвалидом. Но в Киргизии меня уже не ждали. Я это понял, когда меня однажды обозвали оккупантом.

Для русских перспектив там нет. Чтобы не стать жертвой антирусских настроений, мне пришлось бросить добротный кирпичный дом, бросить все, что было нажито родителями, и уехать вместе с семьей в Россию. Несмотря на то, что я родился в Киргизии, своей исторической родиной всегда считал Россию. Но сюда мы приехали не от хорошей жизни, а были вынуждены искать прибежище. Нам говорили, что русских переселенцев встречают тут чуть ли не хлебом-солью. Но оказалось, что русские здесь никому не нужны.

В России было желание восстановиться и продолжить образование. Но реальные условия сводят на нет возможности дальнейшей учебы. Здесь очень много проблем: с получением гражданства, с жильем. Чувствуем себя как временно осужденные, постоянно приходится обращаться в паспортно-визовую службу для того, чтобы продлевать регистрацию через каждые 3 месяца. Складывается такое впечатление, что нам придется всю оставшуюся жизнь чувствовать себя ущемленными.

Мы приехали всей семьей: я с женой и детьми, родители, братья с женами. Еще в 1996 году были попытки найти место в России, куда мы могли бы приехать. Мы с матерью приезжали на разведку в Тульскую область на поиск места жительства, жилья, работы, но там ничего подходящего для себя мы не нашли. В 1998 году мы предприняли еще одну попытку, приехали в Московскую область. В Центре занятости подсказали адрес совхоза, где требуются наши специальности. Директор совхоза обрадовался, сказал, что ему нужны рабочие руки. Мы - сельские жители, работали в колхозе. Директор показал нам недостроенное жилье, обещал помочь отстроить его, обещал прописать. Мы посмотрели и решили, что сделаем все своими руками, как-нибудь обживемся, все сами построим. Директор обещал помочь стройматериалами и т.п. Однако ничего из этого не получилось. Постоянного жилья нет, прописки нет, живем на "птичьих правах". Практически у нас каждый день идет война, судимся с ним, но безрезультатно.

Нас поселили в барак в летнем пионерском лагере и объявили нас своими рабами, сказали, что мы должны работать и молчать. Жилье - фанерная постройка, там нас 7 семей, есть семьи, которые приехали до нас. Те же обещания давались и им. Из зарплаты в 1200 рублей у меня за комнату в сарае высчитывали одну тысячу, хотя там практически нет ни воды, ни газа, ни прочих коммунальных услуг. Есть только крыша над головой, которая может в любой момент рухнуть. На 200 рублей я должен был кормить семью из четверых. Когда от таких кабальных условий я отказался, директор хозяйства решил нас выгнать на улицу и обрезал в бараке отопление. Теперь комната обогревается, как во время войны, с помощью "буржуйки". Раз в неделю директор совхоза присылает кого-нибудь в барак проверить, живы ли мы еще. Повод для визита выбирается очень простой: проверка документов. Даже сам начальник милиции из района приезжал, собирался пристрелить лающую собачку. Мать его спросила: "Сегодня - собачку, завтра - нас?" Пришли с автоматами. Старший сын потом признался: "Я так боялся, что нас застрелят".

Мир не без добрых людей, местные жители в основном к нам относятся с сочувствием, с пониманием. Они шокированы нечеловеческими условиями, в которых мы живем. У меня двое детей, жена с маленьким ребенком. Мои дети, влача лямку бесправия, рожденные в России, не имеют здесь ни детского пособия, ни медицинского полиса.

Старшего сына без прописки не берут в детский сад, а грудной дочке не положена ни патронажная сестра, ни детское пособие, ни бесплатная молочная кухня. Местные власти отказывают нашей семье в регистрации, ссылаясь на то, что у нас нежилое помещение.

Чтобы повлиять на неправомерные действия директора совхоза, мы неоднократно обращались как в государственную администрацию, так и в другие инстанции - ничего не произошло, никаких изменений. Он как бесчинствовал, так и бесчинствует. Так же открыто говорит: "Так, как я решу, так все и будет. У меня все "схвачено". Ты сюда приехал - рот закрой, ты здесь никто".

Я ушел из этого совхоза, там остался работать отец, чтобы хоть как-то мы имели право занимать это жилье. Если он уйдет, нас оттуда выселят. Отец зарабатывает не больше 2 тыс. рублей, директор всю эту сумму пытается забрать в пользу совхоза. Я сейчас работаю на государственном предприятии.

Гражданство мы получили ценой неимоверных усилий. На бумаге для граждан, прибывших из Казахстана Киргизстана и др., не должно быть никаких длительных процедур, в течение полугода они должны получить российское гражданство. Но на деле это не так.

Пока мы живы, будем стараться, чтобы дети были счастливы здесь. Надежда умирает последней. Если нас отсюда, из этих "веселых апартаментов" выселят, у нас не останется выхода. Наверное, пойдем в лес, будем там землянки копать, устраивать дальше свою жизнь в лесу.

Меня несколько раз задерживал наряд милиции для выяснения личности, хотя милиционеры давно знают меня в лицо. Я уже боюсь просто не сдержаться, если та же милиция меня остановит, от греха подальше добираюсь домой темными переулками. Мы находимся сейчас на положении ленинградских блокадников. Когда-то у нас была общая родина - Советский Союз, теперь у нас - другая родина. Но, судя по всему, ни мы, ни наши дети ей не нужны.

Самара
Ирина Викторовна, 38 лет, высшее образование, врач, разведена, двое детей

Я - коренная жительница Самары, здесь родилась, выросла, закончила школу, институт. Попала в Баку по распределению мужа. Муж - офицер. Начинала я учиться в медицинском институте здесь, в Самаре, а заканчивать его уже пришлось в Баку. Это еще было в 80-х годах, когда был Советский Союз, было все тихо, мирно, хорошо. Мы тоже, как все офицерские семьи, долго мотались по общежитиям, много пережили. Получили квартиру, когда уже родился ребенок. Нормальная, хорошая квартира. Прожили мы до начала военных действий в Баку. Раньше еще Сумгаит был, и эта волна дошла до нас. Мы жили там до последнего, потому что никак не ожидали, что в Баку может что-то произойти.

Мы - самые настоящие беженцы, потому что когда там уже началась неспокойная обстановка, всех наших мужей забрали, в военных частях остались только их жены и дети. На нас было нападение, мы пережили ужас. Дочке было 4 года, к нам стучали в дверь и врывались, говорили по-азербайджански, и никакие мольбы о том, что мы русские, не помогали, хотя конфликт начался между армянами и азербайджанцами. Почему они перекинулись на всех, непонятно, но было очень страшно. Я стала просто кричать, бить по батареям палками, будоражить весь дом, чтобы люди+ выходили на балконы. Там жили не только азербайджанцы, но и русские. Не только военные, но и гражданские. Может быть, нападающих это как-то напугало. Они на какое-то время затихли, что-то между собой говорили, а потом снова стали ломиться в дверь. Это продолжалось всю ночь, потом мы все-таки через балкон ушли к соседям и до рассвета оставались там. А телефона не было, сообщить никуда мы не могли. Мы жили в довольно отдаленном от центра районе. Когда утром пришел муж, я была в жутком состоянии и сказала, чтобы он нас отправил в Россию, ребенок тоже был в шоковом состоянии. Мы успели вылететь в этот же день гражданским самолетом. Прилетели в Самару, здесь жила моя мама. Оплачивали дорогу сами. Когда мы сюда прилетели, уже по телевизору смотрели, как ночью начались настоящие боевые действия.

Потом связи с мужем не было долгое время. А когда он дозвонился до нас, сказал, что есть возможность уволиться. Он советовался со мной. Я сразу же сказала, чтобы увольнялся. Я была военный врач. После пережитого назад я в любом случае не вернусь ни за что. Уехали оттуда, ничего с собой не взяв. Я была в таком состоянии, что на ребенка не взяла то, что должна была взять. Муж приехал спустя месяц. Квартиру закрыл и тоже взял с собой, что мог, некоторые вещи из одежды, больше ничего. Мы приехали сюда как гражданские. Поселились в однокомнатной квартире у моей мамы, в обычной "хрущевке", 16 кв. м. Жили на текущую зарплату мужа, перебивались. Сначала нам дали временную прописку, потом через какое-то время прописали постоянно.

А потом на этих 16 метрах возникли большие проблемы в семейной жизни. Мы с мужем расстались, он уехал к своим родителям в Казань. У мамы начались обострения болезней. Очень много пришлось пережить. Муж ездил еще раз в Баку. Я туда не возвращалась, во-первых, было страшно, во-вторых, и материально не было никакой возможности. Муж сказал, что квартиру там заняли азербайджанцы, местные жители, поставили железную дверь. Хорошо, что у нас на руках были все документы, вплоть до прописки. На тот момент Миграционной службы как таковой вообще не было. Это был 1990 год. Нам дали справку, чтобы мы как беженцы обращались в администрацию по месту прописки. Нам было выделено 200 рублей, больше никакой помощи не было. Я устроилась на работу, с этим проблем не было. С гражданством тоже, потому что мы были гражданами Советского Союза.

А вот проблемы с жильем серьезные. Мне сказали: "Вставайте на очередь по месту прописки и по месту работы". Стоим на очереди до сих пор. В 1992-93 годах, когда Миграционная служба возникла, когда уже беженцев появилось много, меня там поставили в очередь на жилье. В эти годы у меня начались хождения по мукам. Везде я обивала пороги. Брала справки из медицинских учреждений, что совместное проживание с больным человеком невозможно: у мамы были частые ночные приступы, мы не спали, и ребенку было невозможно там находиться. Но поскольку здесь у нас было много знакомых, мы ночевали в разных местах.

Потом я каким-то образом прослышала, что в Миграционной службе стали давать жилье, когда я туда обратилась, проверили, что мы беженцы, но конкретно ничего не сказали. Это был 1995 год. При личной беседе они говорили, что "нет у нас квартир". Я ходила по кругу, меня посылали из одного места в другое: в администрацию по месту работу, администрацию района по месту прописки, администрацию города, администрацию области. Везде были отписки "в отдел миграции". Дошло до того, что мне сообщили, что у меня нет статуса. Когда я пошла по юридическим инстанциям, мне сказали, что мои права нарушены. Положение сложилось такое, что жить негде, не на что, ребенок растет, зарплата мизерная, приходилось подрабатывать где только можно, в основном по профессии, но, бывает, что и не по профессии, (работа на избирательном участке во время выборов, анкетирование, опрос, перепись). Не хватало сил, ни моральных, ни физических. Также обращалась по месту работы и снова встречала отказ. Юристы посоветовали обратиться в суд.

Моему сыну 16 лет, у него нарушена психика. Друзей привести ему некуда, подружки у него нет, он часто говорит, что не хочет жить. Я как мать прекрасно понимаю, чем это грозит.

Я пока не знаю, что дальше будет. Хочу, чтобы ребенок учился здесь, ведь больше ехать некуда. Здесь у меня есть хоть какие-то знакомые, столько лет я здесь проработала. Первые годы поддерживала связь с соседями по Баку, но оттуда разъехались все, в основном по родным.

Я - член общественной организации "Самарский переселенец". Там активно прорабатывается вопрос о переезде в сельскую местность, часть переселенцев хотели бы построить себе собственное жилье. Сейчас моя дочь заканчивает школу. Мы все вместе можем отработать такой вариант: обеспечить доступ к обучению своих детей в высшие учебные заведения, и в этом случае мы могли бы уехать в сельскую местность. В городе меня держат учеба ребенка и моя работа, я уже всего боюсь. Есть у нас такая категория лиц, которая осела в городе и ни за что не поедет в село. В основном это те, у кого есть родственники, стабильная работа, стабильный заработок, возможность в будущем приобрести какое-то жилье, у кого есть поддержка. У нас ее нету. Такие, как мы, не обустроенные в течение 10 лет, не живущие, а только выживающие, готовы переехать в сельскую местность. Столичный вариант проживания уже уходит, мы уже, считай, на периферии, и третий этап - это, по-моему, будет сельский район. Это насущный вопрос, который надо решать в экстренном порядке. В переезде в село видят единственный выход те люди, которые проживают без регистрации, работают по чужим документам. Если дадут им клочок земли, они смогут что-то посадить, завести скот и за счет этого выживать, а может быть, и жить нормально. И это основная масса людей. Тех, кто хочет остаться в городе, я считаю, немного. Среди беженцев есть специалисты всех профессий, от землекопа до академика. Даже есть кому найти воду, пробурить, чтобы создать для себя нормальные условия проживания. Нам обещают выделить землю недалеко от Самары.

Я не думаю, что местные жители, которые там живут, будут против. Они в более выгодном положении, потому что у них, пусть худая, пусть гнилая, но крыша есть. И этот страх администрации, что земли, которые они дадут, будут стоять мертвым грузом, необоснованный. За 3-4 месяца, даже исходя из наших скудных ресурсов, у нас будут дома. В течение года, я думаю, построим наверняка. Мы готовы рыть землянки, сажать картошку, завести скот. С каждым годом я убеждаюсь, что необходимо подсобное хозяйство. Надо нам кооперироваться всем вместе, иначе не выживем.

Нас государство воспитало, что мы всегда всем должны, мы обязаны. Долг, служба, родина. А когда оно поступило с нами так, что нас переломали, нам никто не помог. Мы уехали в Баку в 1984 году, вернулись в 1990-м. Ребенок родился там, жилье было получено тоже там. А потом у нас все забрали. Я не вижу для себя никаких положительных перспектив. У дочери полностью поломана психика, на грани нервного срыва.

Я обращалась к корреспондентам, но все бесполезно. Стена совершенно непробиваемая. Чиновники, холодные лица, холодные души, которые пересылают в другие кабинеты, только не к ним. Единственная организация - "Самарский переселенец", здесь другое отношение, сочувствуют, выслушивают, как-то пытаются помочь. Хотя на работе тоже чем могут помогают. Наше здравоохранение переживает не лучшие времена, поэтому желание желанием, а возможностей никаких. Меня сейчас вообще вычеркнули из списков очередников. А члены этой общественной организации берутся помочь.

Я не знаю, как я сделала, правильно или нет, поскольку я сразу прописалась, может быть, по своей глупости. Я не знаю, как это делается. Если не прописываться, значит, на работу не устроишься. А поскольку прописались, считается, что крыша какая-никакая есть, а какая фактически - это не важно. Хотя бы общежитие нам дали, у дочери был бы свой угол. Но здравоохранение не имеет на балансе общежития. Я думаю, что чем содержать таких проблемных работников, как я, им проще найти других. Я - врач 1 категории, на руки получаю 1600 рублей. Мечтаю хотя бы выспаться.